Чудище из сказок, решив, что опасности я не представляю, вперевалочку поковыляло в сторону подлеска. Ухватило зубами край какого-то свёртка и перетащило эту тряпичную куколку, немалого размера, на середину поляны. Окинуло острым взглядом округу — и началось… перевоплощение.

Если вы сейчас затаили дыхание в предвкушении лицезреть красавца, чем обычно грешат авторы женского чтива, вас ждёт такое же разочарование, как и меня.

Дракон превратился… (тут я закашлялась) превратилась в черноволосую женщину с шикарной фигурой. Красотка сразу упала на колени перед свёртком и суетливыми движениями стала разворачивать ткань.

Правда моё внимание резко переключилось на реку. Вода забурлила. И вот тут стало не до внешности драконши.

— Эй… — попыталась её окликнуть. Голос вышел слабым, но глаз от реки я отвести не могла. Для всегда спокойной реки такая активность — явная аномалия.

— Эй! — громче.

Она не реагировала.

Стать обедом Нагайны в мои планы не входило. Нужно было срочно привлечь внимание драконьей красавицы — пусть сами разбираются.

Не обращая внимания на ломоту в теле, я поднялась и подошла к сильно занятой женщине.

— Эм… уважаемая… — звала я.

Но ей было всё равно. Она вовсю что-то делала со свёртком. Что именно — не знаю: обзор всё так же загораживала грива чёрных волос.

Ноль внимания.

— Эй! Там… ваша знакомая, похоже, в себя пришла.

Обратила внимание она только тогда, когда я коснулась её оголённого плеча.

И стоило ей повернуть голову в мою сторону… Я пожалела, что вообще к ней подошла.

Глаза с серповидным зрачком на человеческом лице — довольно пугающее зрелище. Ощущение, будто прикоснулась к дикому зверю. В них был холод. И голод.

Я что, бифштекс?

Вполне нормальные мысли, учитывая, каким голодным был её взгляд. Да меня сейчас съедят, и змее ничего не достанется! Хотя… может, и достанется.

Мне захотелось оказаться как можно дальше от неё. И от этой поляны. Мысль мелькнула сама собой. И была до ужаса логичной.

В этот самый момент, когда я мысленно посыпала голову пеплом (кто просил подходить к неведомой твари), огромная змея возжелала выбраться на сушу.

Из воды медленно выныривало её тело. Очень медленно. Поднималось всё выше. Капли стекали по мощным кольцам, и во мне поднимался какой-то первобытный, священный ужас.

Я перевела взгляд на драконшу. Она поникла. Похоже, совершенно выдохлась.

И дело стало принимать серьёзный оборот.

— Всё… — прошептала я. — Приехали…

Когда я уже решила, что вот он, наш конец, эта дамочка поднялась с колен. Окинула меня безумным взглядом и, даже не обернувшись в зверя, бросилась наперерез броску змеи. Скорость была колоссальной.

И всё же момент, когда женщина-дракон исчезла в пасти чёрной смерти, я не пропустила.

Ик…

Кобра-батьковна от растерянности даже не сразу поняла, куда делся её противник. Где-то с минуту соображала, что произошло.

Все знают, как выглядит человек, когда озадачен. А теперь представьте ту же мимику… но на змеиной морде.

Поверьте, это невозможно забыть.

Этой минуты мне хватило, чтобы поверить в разумность этих существ. Пока я и змея думали, проглоченной самоубийце хватило этого времени, чтобы сделать так, что хищницу разорвало изнутри.

Красное словцо для читателя… но на деле всё произошло настолько быстро, что я даже «мама» сказать не успела. А куски поджаренной змеятины уже разлетелись по земле.

Я перестала осматривать округу только тогда, когда заметила столб пламени на месте взрыва. Пламя ещё некоторое время меняло форму… и наконец приобрело очертания человеческого тела. Мало того — этот горящий силуэт вытянул руку, указал на лежащий свёрток и прогрохотал:

Голос тяжёлый, глухой, как удар камня:

— Позаботься о нём.

Пшик. И ничего.

Пламя погасло. И стало тихо. Слишком тихо.

ГЛАВА 6. НАСЛЕДИЕ, КОТОРОЕ НЕ ПРОСИЛИ

— Угу… — промямлила в ответ, не сводя глаз со свёртка. И это мне надо будет беречь.

Тишина после взрыва давила сильнее любого крика.

Минуты три, а может и все пять, я просто стояла и смотрела. И пыталась хоть немного прийти в себя. Колени дрожали, в ушах всё ещё звенело, а мозг, похоже, решил временно уволиться. Единственная по-настоящему стройная мысль, которая крутилась у меня в голове, звучала предельно ясно:

Пусть там будут сокровища. Пожалуйста, пусть там будут сокровища и неземные богатства. Пожалуйста.

Но на каком-то глубинном, очень неприятном уровне я уже знала: под слоями ткани скрывается не золото. И не драгоценности. И даже не драконий клад, который мог бы хоть как-то оправдать весь этот цирк с летучими ящерами и анакондой-переростком.

Нет. Там было что-то живое. А мне для полного счастья только этого и не хватало.

С моим нынешним положением — без дома, без плана, с чужим даром под кожей и весьма реальной перспективой сгореть через год — ещё и подкидыш на шею. Лучше и не придумаешь.

— Нет… — пробормотала я себе под нос. — Только не детёныш. Только не детёныш, пожалуйста…

Как выяснилось, мои уговоры никогда не работали. Я должна была уже к этому привыкнуть.

…Свёрток шевельнулся.

Ноги в тот же миг решили, что держать меня больше не обязаны. Я опустилась на землю почти беззвучно, не отрывая взгляда от вороха ткани. Рука дрожала, когда я потянула за край ближайшей тряпки. В голове уже успела нарисоваться целая галерея ужасов — от клыкастой пасти до чешуйчатой лапы, которая сейчас вцепится мне в лицо. Или, в лучшем случае, я ожидала увидеть пускающую пузыри мордашку… или грызущую лапу морду.

Но вместо всего этого под тканью оказался человек. Какое же я испытала облегчение — словами не передать. Вместо ужасной перспективы возиться с драконёнком на мою голову свалился…

Подросток.

Худой, смертельно бледный, скрученный почти в позу эмбриона. На вид лет четырнадцать, не больше. И — что хуже всего — мой свежеприобретённый дар сразу отозвался тоскливым, почти зудящим знанием: не жилец.

Облегчение, вспыхнувшее в первый момент, тут же сменилось тяжёлым чувством беспомощности.

Юноша дышал рвано, через стиснутые зубы. Острые. Слишком острые для человека. По его коже то и дело пробегали чешуйки — то исчезая, то появляясь снова. Черты лица дрожали, будто не могли определиться, какими им быть. На мгновение в них проступало что-то хищное, чужое, почти звериное, а затем всё возвращалось к человеческому облику.

Кости под кожей тихо, мерзко потрескивали.

Несмотря на моё абсолютное нежелание вешать себе на шею заботу об этом подкидыше, смерти этому созданию я не желала. Но помочь ему ничем не могла.

Меня передёрнуло.

— Ну нет… — выдохнула я. — Только не это…

Я не знала, что с ним делать.

Совсем.

Я была временной носительницей дара знахарки, а не лекарем, не магом и уж точно не святой покровительницей всех умирающих подростков Элтаэ. Даже За-Алет со своей силой не лечила прикосновением — чтобы свет из рук, и все счастливы. А уж я и подавно.

Но стоять столбом тоже было нельзя. Я всё же присела рядом. Честно, выполнить тот трюк со светящимися ладонями и искренним желанием помочь я попыталась.

Протянула руку. Осторожно, как к раненому зверьку.

— Эй… слышишь? — голос прозвучал глупо и жалко. — Ты только не умирай пока, ладно? Сейчас… сейчас кто-нибудь придёт…

Кто именно — я, конечно, не уточнила. Потому что понятия не имела.

Стоило мне коснуться его плеча, как парень дёрнулся, перевернулся на спину, вырвавшись из ткани, и захрипел:

— Забери его… слышишь?.. Забери!

Неизвестно, кому он это говорил. Смерти, наверное.

Глаза у него были стеклянные, лихорадочные. Но в них не было жара бреда. Только боль. Страшная. Выжирающая.

— Не могу больше… — прохрипел он.

Я отшатнулась. Очень по-человечески. И очень трусливо.