После вида, открывшегося перед моими глазами, я уже не была рада наличию порталов.

За окном были облака. Кроме воздушных перин в небе, глаз не радовали ни горы, ни города, что свидетельствовало об очень, при очень большой высоте.

Не успела как следует опечалиться, как услышала грохот. Хочешь не хочешь, а ноги сами понесли к двери, где исчез наг. Подкралась как мышь — и что я слышу?

— Несчастный случай? Безболезненная смерть? — о да, выкиньте меня в окно с такой высоты, и сердце сразу остановится.

Отчего-то я даже не допускала мысли, что разговор с неизвестным шёл не обо мне.

Подслушивать резко перехотелось. Сразу вспомнились слова драконёнка — скорее уж змеёныша, судя по брату: «Брат тебя озолотит!». Ага, так возьмёт и озолотит. Посмертно.

Что делать? Что делать-то?!

Этот животрепещущий вопрос носился в моей голове в такт сердцебиения. Он разгонял кровь по венам, накачивая и без того перенасыщенный организм адреналином.

Захотелось спрятаться под кровать, скрутиться в позу эмбриона и заплакать от отчаяния, окончательно сложив ручки. Вот так после этого и делай людям добро.

Прикусив губу, затравленно смотрела на дверь, ожидая, что тот змеище ворвётся в свою спальню и приступит к умерщвлению меня родимой. Даже слезинка скатилась. Одна.

Но никто не шёл.

Минута. Другая.

Жить хотелось. И ещё как. Хоть бы год — если не получится передать дар старухи. Если меня сейчас убьют, то даже если подсунут снотворное вместе с ядом, кончина всё равно будет страшной. Я ещё помню, как мучилась знахарка.

По-новому оглядела комнату в поисках потайного хода или лишней двери, которая поможет мне выбраться отсюда. Но, кроме двери в ванную комнату, ничего не обнаружилось.

Нервы довели меня до того, что я почти решилась открыть тяжеленную створку окна. И, как в фильмах, пройтись от одного подоконника к другому, попасть в соседнюю комнату, а потом сбежать.

Правда, ветер, растрепав мои распущенные волосы, отчего я едва не задохнулась, и вид вниз мгновенно выбросили эту идею из головы. Голова, к слову, тоже закружилась.

С сожалением окно пришлось закрыть.

И тут я с ужасом посмотрела на дверь, за которой отчётливо послышался стук.

Убивать пришли? С моей-то удачей — неудивительно.

Пришлось взять себя в руки. Если бы он решил прибить меня по-быстрому, стуком в дверь заморачиваться не стал бы — вполз бы по-тихому и проглотил.

Всё ещё не веря в отсрочку, сипло проговорила:

— Да?

Видимо, голос оказался слишком тихим, потому что никто так и не вошёл. Пришлось, проглотив ком в горле, пригласить громче:

— Не заперто!

В барскую опочивальню тихо зашёл мужчина в ливрее. Страшный до ужаса, чем очень напоминал хозяина. Слуга, по ходу дела, был скорее гоблином и нёс в руках разнос со всяческой снедью.

Есть не хотелось.

А если бы и хотелось, лучше бы еду принёс кто посимпатичней. И это не расовая дискриминация, отнюдь, а констатация факта. Вы фильм «Властелин колец» видели? Так вот, продюсеры на удивление точно изобразили острозубых лысых алкоголиков. Если вам такой тип предложит что-то отведать, хочу посмотреть, как вы не побрезгуете.

Опрятный, но до конца не приведённый в порядок бом… кхм, простите, гоблин тихо поставил свою поклажу на журнальный столик, поклонился и, ни разу не подняв глаз, поспешил выйти.

***

С сомнением осмотрела всевозможные яства, не спеша подходить ближе, и вновь вздрогнула, услышав:

— Не бойсся, не отравлено, — с характерным змеиным шипением.

— Присаживайся, — пригласили меня к столу. Я лишь отрицательно покачала головой, всё ещё держась недалеко от окна.

— Ссстрашно? Правильно, бояться тебе надо.

Подобный монолог совершенно не располагал к мирной беседе. Коленки начали трястись. Я ведь совсем-совсем не храбрая. А после услышанного краем уха так вообще — приближаться к этому змею желания не было.

А он, как назло, ещё и дверь хвостом закрыл. Хотя… я очень сомневаюсь, что у меня вообще получилось бы проскользнуть мимо него. Надежда быть спасённой кем-то другим равнялась нулю. Поэтому я мимо воли отступила на шаг.

— Вишшшу, ты питаешшь сслабость к окнам… — вздрогнула.

Вдруг ему вид летящей меня очень понравился, и он решит продублировать предыдущий опыт? Логично ведь. Стоит ли вообще заморачиваться полным превращением в змею и меня проглатывать?

От такой язвы, как я, ещё и несварение заработать можно. А так — намного эффективнее и безопаснее: выбросил в окошко, и делов-то.

— Не сказала бы, что очень. — Я вообще не представляю, о чём можно говорить с этим жутким типом. К тому же нагом.

Оправдываться? Но за что?

— Да? Всё же я посоветовал бы тебе перестать трястись… и разделить со мной трапезу.

— Вы считаете, мои опасения беспочвенны? — заломила бровь, намекая, что я в курсе их планов. Скрывать, что подслушала разговор, не стала.

В конце концов, лично ему я ничего плохого не сделала. Значит — карты на стол.

— На твоём месте я бы помалкивал. Радуйся, что своими руками тебя ссразу не придушшил! — зашипел он, нервно ударяя кончиком хвоста по полу.

Да он меня запугивает!

Только даже приговорённым к смерти приговор озвучивают. Погибать безмолвной овцой я не хотела. Пусть хоть скажет, за что прибивать станет. На злодея, хоть и страшный, он не слишком походил. Возможно, удастся договориться.

— Я вам ничего плохого не сделала. Ваш брат умер на моих руках, верно. Только не я стала причиной его смерти! — может, он мстить мне решил, так не по адресу. — Наоборот, я искала вас, чтобы исполнить волю умирающего!

— Отдать артефакт? — его скептически настроенный тон ясно давал понять, что поверил он мне не очень.

Понятное дело почему. Я ведь по воле случая ему в руки упала, а не просилась на аудиенцию к важной шишке. Ну… хоть конечности свои в дело не пустил и не душит кольцами хвоста. Значит, всё-таки настроен на диалог.

— Не только. Он ещё говорил что-то про предательство…

— Хорошшшо, допустим, я поверил. — упоминание о смерти брата далось ему нелегко.

Он медленно подполз ко мне ближе и встал боком, уделяя повышенное внимание облакам за стеклом.

— Имена какие-то упоминал?

— Не успел. Ему было очень больно… Ещё сказал, что что-то не смог… — на этом моменте рассказа мой собеседник сжал кулаки.

Гонец из меня, конечно, никудышный, но надежда остаться в живых не исчезала. Её подогревало его продолжительное молчание. С другой стороны, эта тишина немного напрягала. Поэтому я поспешила надавить на его совесть — старушка всё время пела нелюдям дифирамбы. Авось не зря.

Начала осторожно подбирать слова:

— Я свой долг перед умирающим выполнила. С вашей стороны бесчестно меня запугивать.

— Честь? — вроде бы уже не так сильно злится. Кажется, его посетило благоразумие: говорит спокойно, задумчиво. Хотя сарказма в голосе хоть отбавляй. — Упоминание о чести от особы, обманом женившей меня на себе?

— Как женившей? — опешила я от подобного поклёпа.

Где? Когда успела? Настала моя очередь переживать что-то кроме страха.

— Я свободная женщина!

— Впредь нет. — он ткнул мне под нос свой окольцованный хвост.

Злополучное кольцо в этот момент отбило солнечный зайчик. У меня сложилось стойкое ощущение, будто оно мне лукаво подмигнуло. А наг тем временем с любопытством наблюдал за моей реакцией. Весь его облик выражал один вопрос: какие аргументы приведёте в своё оправдание?

Я же едва не задохнулась от его наглого обвинения и потому не сразу сообразила, что сказать.

И вообще — пусть сначала докажет. Я тоже всем повторяла, что знахарка… и что с того?

Возможно, он просто жадный. Его брат ведь говорил, что меня озолотят, если я верну потерянное колечко. В тот момент мне было не до этого, я даже позабыла про обещанное вознаграждение. Но когда ты в дороге без единой копейки, а припасы на исходе, хочешь не хочешь — вспомнишь. Голод не тётка, а кушать хочется всегда.