— Англичанка, что же ты творишь со мной… — глухой хрип царапает горло.

Реальность сужается до пикселей на дисплее. Еще пара минут балансирования на грани безумия — и меня накрывает лавиной. С низким, звериным рычанием я изливаюсь прямо в собственный кулак, выжигая нервную систему дотла. Сквозь пелену перед глазами вижу, как Эмма судорожно вытягивается струной, впиваясь ногтями в простыню. Одновременный, сокрушительный финиш.

Она обессиленно валится на спину. Растерзанная грудь тяжело вздымается, покрытая красными пятнами от грубой ласки.

— Хах… — слетает с ее припухших губ вместе с прерывистым дыханием. — Если вы… реально за мной следите, надеюсь, вам понравилось.

Мускул на моей щеке начинает нервно дергаться. Она смотрит прямо в объектив, бросая этот дерзкий вызов в пустоту своей комнаты, а попадает точно мне в лицо.

Но секундой позже она прикрывает веки, и напряжение спадает: — Кажется, я окончательно схожу с ума… Черт, слава богу, никто этого не видел.

Трансляция обрывается — она бросает устройство экраном вниз на матрас. Закуталась в свою хрупкую иллюзию уединения. Я тут же перебрасываю канал связи, вбивая на клавиатуре скрипт для захвата изображения с веб-камеры ноутбука, оставленного на столе. Картинка снова оживает, демонстрируя разметавшуюся по кровати фигуру.

— Это уж точно поинтереснее бабки с рассадой, — кривая усмешка ломает мои губы.

Папка с личным делом может отправляться в мусорную корзину. Теперь Эмма Кларк, маленький, породистый британский кролик с бездной грязных фантазий, принадлежит только мне. И я докажу ей на деле, что тотальный контроль — это не просто строчки в ее дешевых романах.

Эмма

Я захлопываю за собой хлипкую дверь съемной квартиры, стягивая тяжелое, насквозь промокшее от колючего снега с дождем пальто. Ткань падает на пол, а я пулей несусь к постели, сбрасывая на ходу обувь. Внутри все буквально дрожит, вибрирует на пределе человеческих возможностей. Вдохновение бьет через край, затапливая сознание диким восторгом!

Сегодня серые декорации этого сурового мегаполиса подарили мне настоящий спектакль, разыгранный прямо на асфальте. Я стала случайной свидетельницей бескомпромиссного задержания. Спальный район содрогнулся, когда из микроавтобусов высыпал целый отряд мужчин в черном. Глухие маски, броня, оружие наперевес. Мои пальцы сами потянулись к камере телефона. Я снимала их исподтишка, спрятавшись за чужими спинами, жадно ловя в объектив каждое агрессивное движение.

Стоило мне закинуть эти размытые, суматошные кадры в свой закрытый блог, как мои преданные подписчицы взвыли от восторга. Комментарии мгновенно взорвались отборной, неприкрытой пошлостью. Они жаждали деталей.

Но мой собственный разум возвращался только к одному из них.

Я стояла в стороне, надежно укутав голову объемным шарфом. Мои обновленные, ядовито-розовые волосы были надежно спрятаны, не привлекая лишнего внимания. Он меня не видел. Зато я впитала его образ до последней капли.

По сравнению с моей хрупкой фигурой это была сокрушительная гора мышц, безжалостно обтянутая черным матовым материалом тактической экипировки. Каждая деталь его формы кричала об доминировании. Он отдавал приказы так четко, что казалось — одно его слово способно сломать позвоночник любому, кто посмеет ослушаться.

А потом случился тот самый момент, который теперь намертво выжжен на моей сетчатке.

Когда штурм закончился и задержанных скрутили, он тяжело шагнул в тень арки и достал сигарету. Крупная мужская рука в перчатке с обрезанными пальцами небрежно задрала край черной балаклавы. И я увидела лицо. Рубленая линия челюсти, густая щетина, переходящая в темные усы. У меня внутри всё скрутилось в болезненно-сладкий, пульсирующий узел от одного только этого зрелища.

Я сбрасываю мокрую одежду, оставаясь в домашних вещах, распахиваю крышку ноутбука и падаю в свое новое, наконец-то удобное рабочее кресло. Пальцы на секунду зависают над клавиатурой, а затем начинают яростно отбивать ритм, выплескивая сжирающий меня огонь прямо в сеть.

Я публикую новый пост, кусая губы от предвкушения:

«Мои пошлячки, как насчет по-настоящему эксклюзивного материала? Не просто типичный выдуманный военный... А реальный альфа из особого подразделения. Подавляющая сила. Славянский мужчина с... усами. Готовы ли вы встать перед ним на колени, даже если он об этом не просил?» Я с улыбкой отправляю текст, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Этот город определенно знает, чем меня накормить.

Уведомления вспыхивают одно за другим, сливаясь в непрерывный цифровой поток. Мои девочки никогда не спят, когда дело касается свежей порции порока. Я подтягиваю колени к груди, обхватывая их руками, и впиваюсь взглядом в бегущие строчки комментариев. Экран освещает мое лицо ровным светом, пока я читаю их откровенные признания.

«Усы? Эм, ты серьезно? Я думала, это прошлый век, но то, как ты его описала… Боже, я уже на коленях. Жду арты!» — пишет моя давняя фанатка с ником SweetPain.

«Славянский спецназовец? Да! Пусть он будет безжалостным. Хочу, чтобы он использовал свои тактические стяжки не по уставу. Пусть заставит героиню умолять, пока его огромная рука сжимает ее горло!» — вторит ей другая.

«Только представь, как эта щетина царапает внутреннюю сторону бедер… Эмма, не томи, давай главу! Я хочу знать, как он ее сломает!»

«Я готова перевести тебе сотню баксов прямо сейчас, только нарисуй его в процессе! Пусть он будет доминирующим ублюдком!»

Их реакция — это мой личный наркотик. Они поглощают мои фантазии, даже не подозревая, что на этот раз я не выдумала ни единой детали. Этот мужчина существует. Он ходит по тем же улицам, отдает приказы своим сбивающим с ног басом и скрывает лицо под черной тканью.

От одной мысли о том, что эта первобытная, тяжелая сила реальна, внизу живота скручивается узел. Я опускаю ладонь на бедро, сквозь ткань домашних штанов ощущая собственную дрожь.

Мой разум методично выстраивает сцену за сценой. Я представляю, как эта неподъемная фигура вторгается в мое личное пространство. Как его массивные ботинки ступают по моему полу, как он возвышается надо мной, подавляя одним своим присутствием. Ему не нужно применять оружие — его энергетика сама выжигает любую волю к сопротивлению, заставляя обнажать шею в знак подчинения.

Пальцы тянутся к графическому планшету. Я активирую перо. Белый холст на экране ждет первых штрихов. Я начинаю с контуров. Широкие плечи, мощная шея, скрытая воротником куртки. Я с маниакальной точностью прорисовываю каждую деталь экипировки, которую успела выцепить взглядом: разгрузочный жилет, кобуру на бедре, ремни, натянутые на бугрящихся мышцах.

А затем перехожу к лицу. Резкая геометрия скул, глубокие тени. И эти усы, смешанные с небрежной, колючей щетиной. В них есть что-то пугающе агрессивное, не вписывающееся в глянцевые стандарты красоты, но оттого еще более притягательное, властное. Мой стилус высекает на экране его оскал. Тот самый оскал, который преследует меня с момента уличного столкновения.

«Ты даже не знаешь, кто я, — мысленно обращаюсь к своему нарисованному палачу, уверенно выводя линию его подбородка. — Но в моем мире ты будешь делать с ней всё, что я захочу. Твоя сила теперь в моих руках».

В правом нижнем углу экрана всплывает крошечное системное уведомление — какой-то фоновый процесс или сбой сети. Я сбрасываю его одним небрежным кликом, совершенно не придавая значения. Мое внимание намертво приковано к цифровому холсту, на котором сейчас обретает кожу мой персональный демон в черном камуфляже.

Рисунок обретает финальные черты. Последний штрих — тень на массивной челюсти и текстура ткани на разгрузке. Идеально. Я без колебаний экспортирую файл и заливаю этот концентрат на закрытую страницу своего блога, выставляя максимальный ценник за доступ.