Я подарил бы ей весь мир, если бы только мог.

Но мне пришлось довольствоваться тем, что я дал ей свою фамилию, и для нас это уже было ожившей мечтой.

Джесси

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, когда Джун уставилась в окно автомобиля. Книжный магазин прислал за нами машину — как пафосно. Погода была ясная и теплая, а в голубом небе сияло солнце.

Джун была в облегающем зеленом платье в пол без рукавов, от которого ее глаза казались похожими на темные шоколадные омуты. Я все еще числился в больнице, но на прошлой неделе получил результаты последних анализов: «признаков заболевания не обнаружено». Мне оставалось всего несколько недель лечения, и скоро я буду официально в ремиссии.

Я не мог в это поверить. После месяцев химиотерапии и иммунотерапии, бесконечной боли и постоянной поддержки Джун мы наконец-то преодолели это.

Я был измотан, чувствовал слабость и боль в теле, но ни за что не пропустил бы это событие. Джун повернулась ко мне и глубоко вздохнула. Она все еще носила каре и выглядела прекрасно. Но для меня она всегда была такой.

— Я начинаю сожалеть о своем решении, — сказала она, нервно подергивая губами. Я поцеловал тыльную сторону ее ладони. Кожа немного побледнела от тревоги. — А что, если никто не придет? А если событие окажется провальным? — паниковала она.

— Джунбаг, — я придвинулся к ней ближе на заднем сиденье. — Посмотри на меня. — Я погладил ее по щеке. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох от моего прикосновения. — Нашу историю прочитали миллионы людей в сети. Поверь, ты даже не представляешь, что тебя там ждет.

Она широко распахнула глаза.

— В хорошем смысле, крошка. В самом лучшем. — Я поцеловал ее в лоб, и ее короткая челка защекотала мне нос. — Я прочитал комментарии к каждой главе, которую ты опубликовала.

— Правда? — удивилась Джун. Она перестала их читать давно, когда число читателей стало немыслимым, и это начало ее пугать. Это была наша история. История о нас, если бы мы не выбрались с ранчо «Гармония». Она была особенной для нас, и Джун чувствовала себя уязвимой, решительно настроившись защищать тех Джесси и Джун всем сердцем. Она обожала их. Мы обожали их, мы были ими. И берегли их в своих сердцах. Джун не хотела, чтобы чьи-то комментарии как-то их обидели.

Я кивнул.

— Их любят, — сказал я. — Твои слова помогли стольким людям, Джунбаг. Ты даже не представляешь. Ты дала смертельно больным Джесси и Джун шанс жить в сердцах миллионов людей, отдав им должное.

— Мы почти на месте, — прервал нас водитель.

Я выглянул в окно и протер глаза, чтобы убедиться, что мне не чудится.

— Джун, — прошептал я. Гордость, мощная и неоспоримая, хлынула по моим венам. Приобняв ее за плечи, я подтянул Джун к окну, чтобы она тоже посмотрела.

— О, Боже мой, — выдохнула она, не веря своим глазам. Очередь в книжный магазин растянулась на весь квартал. Она была такой длинной, что мы не видели конца. — Они же не... — Джун осеклась. — Они же здесь не из-за меня?

Когда мы подъехали ближе, то увидели взволнованные лица сотен людей — в основном подростков, которые терпеливо ждали очереди.

Они пришли ради Джунбаг. Они пришли ради нашей истории.

Машина остановилась у заднего входа, где ждали Эмма и Крис. Как и на моих играх «Лонгхорнс», они хотели поддержать Джун и «Клуб химии» навсегда! К тому же Эмма помогала Джун все организовать и не пропустила бы это ни за что на свете.

Мы несколько раз ездили к ним в колледж, чтобы навестить. И мы планировали позже в этом году посмотреть, как Крис там играет в бейсбол. Эмма оставила музыку, которой занималась в школе, чтобы сосредоточиться на математике. Это были наши лучшие друзья на всю жизнь. И после пережитого мы никогда не будем принимать друг друга как должное. Любой из нас мог не выжить, как в истории Джун. Я не мог представить мир, где такое могло произойти. Нас четверых связывала нить, которую ничто не могло разорвать.

Я первым вылез из машины и обнял Криса и Эмму. Когда я обернулся, Джун все еще неподвижно сидела на заднем сиденье, глядя прямо перед собой, парализованная паникой.

— Джунбаг? — тихо сказал я.

— Я нервничаю, — ответила она, и мое сердце растаяло.

— Они любят тебя, малышка. Так же, как мы любим тебя. Нечего бояться. — Я указал на себя, Эмму и Криса. — Нервничать — это нормально, но они просто хотят познакомиться с тобой и поблагодарить за твои слова. — Я протянул ей руку.

Джун быстро схватила ее и сжала так, как будто никогда не отпустит.

— Останься со мной, — сказала она, и я поцеловал ее руку.

— Всегда.

Я помог Джун выйти из машины, и Эмма тут же бросилась ей на шею.

— Ты будешь просто великолепна, — восторженно крикнула она, когда открылась дверь книжного магазина.

— Добрый день. Вы, должно быть, Дж. Тейлор? — спросил менеджер книжного магазина, и мое сердце пропустило удар. Оно всегда замирало, когда упоминали псевдоним Джун. Он крутился в моей голове снова и снова, и я молился, чтобы вскоре это перестало быть просто псевдонимом, а стало ее настоящим именем.

— Да, мэм, — ответила Джун, и в тот момент она показалась мне такой юной. Мы были так молоды для того, что с нами произошло. Но успех Джун... Ей было восемнадцать, и она достигла большего, чем некоторые люди, вдвое старше.

Держась за руки, мы вошли в книжный магазин.

— Сначала ответим на вопросы, — сказала менеджер. — Хорошо?

— Да, мэм, — снова ответила Джун. Нас провели в комнату, расположенную за сценой.

— Ладно, это эпично, — вставил Крис. — Как думаете, они спросят обо мне? Я же один из главных героев истории.

Мы все засмеялись, и я закатил глаза, но тут же обнял Джун, заметив, что она по-прежнему нервничает.

— Просто будь собой, — шепнул я ей. — Они будут в восторге от тебя.

Джун кивнула, а затем вернулась менеджер.

— Вы готовы, мисс Тейлор? — Это фамилия снова заставила внутренности перевернуться. Выбирая псевдоним, она хотела включить в него нас обоих, ведь это была наша общая история. Поэтому Джун взяла «Тейлор». Это была самая большая честь в моей жизни. Я мог придумать только одну вещь, которая переплюнет это.

Джун кивнула и вышла в зал. Как только она появилась в поле зрения, люди, которые сидели и терпеливо ждали, начали аплодировать. Джун на секунду замешкалась, но я помог ей подняться на сцену.

Она встретилась со мной взглядом, в ее глазах отражалось удивление, и я поцеловал ее ладонь, а затем перевернул ее, чтобы коснуться губами нарисованного анатомического сердца.

— Я буду в первом ряду, — сказал я и указал на места, которые Эмма зарезервировала для нас.

Джун глубоко вдохнула, выпрямилась и повернулась к толпе. В магазине не было свободных мест, некоторым читателям даже пришлось стоять.

Она помахала рукой, и ее щеки залил румянец. Когда я сел, у меня перехватило дыхание — не из-за лечения, а потому, что моя девочка там, на сцене, окруженная вниманием, которого заслуживала (и которого боялась). С того момента, как встретил ее, я знал, что она особенная. И сейчас это лишь подтвердилось.

Джун села, и толпа затихла. Воцарилась полная тишина, пока она отвечала на каждый вопрос: о творческом процессе, о любви к книгам и о том, почему она захотела стать писательницей.

Когда пришла очередь вопросов из зала, одна девушка встала.

— Мне очень нравится история Джесси и Джун. Она такая красивая, но в то же время такая трагичная. Ходят слухи, что она основана на реальных событиях. Вы можете нам сказать, это правда?