— На всякий случай, — улыбнулся я, и Джун засмеялась. Мое сердце переполнилось нежностью. Я бы никогда не устал слушать этот звук.

Она задернула шторы на дверях террасы и в тусклом свете лампы начала расстегивать пуговицы пижамы. Джун сняла платок, ее кожа была бледной, но я не мог вспомнить, видел ли когда-нибудь кого-то или что-то столь прекрасное. И в ней не осталось ни капли неуверенности, что было самым удивительным.

Я протянул ей руку и подвел к кровати. Мы легли, и я поцеловал ее. И целовал снова и снова, повторяя, как сильно я люблю ее, пока мы не стали единым целым.

После этого Джун лежала в моих объятиях, и я никогда в жизни не испытывал такого покоя. Она обводила контуры сердца на моей ладони. Я поцеловал ее в макушку и загадал той четырехтысячелетнюю звезде, чтобы мы могли уйти именно так. В объятиях друг друга, без боли, только со счастьем и светом, пока мы не умрем.

— Мы никогда не поседеем, — прошептала Джун, и я замер. Она подняла голову, и я встретил ее затуманенный слезами взгляд. — У нас никогда не будет морщин.

— Люди тратят кучу денег, чтобы они не появились, — засмеялся я.

— Я бы не тратила, — сказала она, а затем разбила мне сердце, добавив: — Я бы больше всего на свете хотела увидеть морщину на лбу — доказательство того, что я старею и живу свою жизнь. Я бы улыбалась от чистого сердца, увидев седые волосы на висках, потому что это означало бы, что нам дали время.

Джун вздохнула, и мне стоило огромных усилий не расплакаться.

— И морщинки от смеха, — сказала она, улыбаясь. — Я бы наблюдала, как они становятся глубже с каждым годом, радуясь, что у меня есть силы, чтобы смеяться. — Джун приподняась и положила подбородок на ладонь на мсоей груди. — Потому что это мое самое любимое занятие с тобой: смеяться. Через всю боль и печаль ты помогал мне сохранять радость в сердце все это время, Джесси. — Глаза Джун заблестели. — Думаю, что ты даже не представляешь, каким подарком это было для меня.

— Представляю, Джун. Потому что ты тоже стала подарком для меня.

Она снова легла мне на грудь и, задыхаясь, сказала:

— Я знаю, что это наша судьба и что смерть бродит где-то рядом, но я бы очень хотела прожить жизнь с тобой, Джесси. Даже не великую — я была бы счастлива и самой обычной. Мне бы так хотелось быть твоей женой и родить тебе детей. И год за годом мы бы наблюдали, как они растут в нашем загородном доме, пока не станут достаточно взрослыми и не уедут, а потом мы бы нянчили внуков.

Джун улыбнулась мне.

— И мы сидели бы на качелях на террасе, восьмидесятилетние, все так же держа сердца друг друга в своих руках, с картой морщин на лицах и сединой в волосах. А наши морщинки от смеха были бы глубокими и свидетельствовали о жизни, прожитой с радостью, благодарностью и любовью. — Джун коснулась моей щеки. — Потому что мы бы жили, Джесси. Мы бы прожили такую прекрасную жизнь.

— Звучит просто чудесно, Джунбаг, — прошептал я, потому что едва мог говорить. Такая жизнь казалась идеальной.

Джун убрала руку от моего лица и положила ее туда, где сердце. Туда же она пристроила и голову, и я слушал ее дыхание, пока она слушала мой пульс. Ее дыхание было самым сладким звуком для меня, потому что оно означало, что она все еще была рядом со мной.

В конце концов, ее дыхание выровнялось, и я потянулся за своим альбомом для эскизов и карандашом и начал составлять список. Я не мог исполнить все мечты Джун; нам не суждено стать теми стариками, которые сидят на крыльце и смотрят, как играют внуки. Но одну вещь я мог сделать — одну огромную, чрезвычайно особенную вещь.

У нас было время. Совсем немного времени, чтобы осуществить это.

Но его должно было хватить.

Джун

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

Я зашла в больничную палату, где Джесси в постели смотрел трансляцию матча «Лонгхорнс» с прошлой недели. Хотя он уже не мог играть в этом сезоне, но был твердо настроен вернуться в следующем. Зная Джесси Тейлора, я была уверена, что это так и будет. Его волосы снова выпали, и я улыбнулась, увидев на его голове знакомую выцветшую бейсбольную кепку «Лонгхорнс». Он выглядел точь-в-точь как в день нашего знакомства.

Уже несколько недель Джесси проходил интенсивную терапию. Было непривычно не делать этого вместе с ним. И это тоже пугало. Но он принимал каждый день таким, какой он есть, а я еще никогда не чувствовала себя такой полезной, как сейчас, просто находясь рядом.

Когда я вошла, он обернулся, улыбнулся и сразу протянул руку. Я подошла к нему и поцеловала его в губы. Каждый наш поцелуй заставлял мое сердце петь от облегчения.

Это снова работало. Слава Богу, лечение помогало.

В течение первого месяца терапии Джесси я была сама не своя. Не могла ни есть ни спать, беспокоясь, что на этот раз чуда не случится, как в книге, которую я почти закончила писать. В этой истории нам с Джесси не помогли клинические испытания и в семнадцать лет жизнь утекала из нас.

Но лечение действовало, и, хотя путь снова был полон трудностей, он чувствовал себя хорошо. Каждый раз, видя его силу и мужество, я влюблялась еще сильнее. Джесси Тейлор был решительно настроен прожить эту жизнь рядом со мной и боролся за каждый вздох. В мире не существовало более высокого проявления любви.

Мы много говорили о том, чего ждем от жизни, и сошлись на том, что хотим состариться, завести семью и смотреть, как растут дети, сидя на крыльце. За это мы и держались. Это была наша мечта, которую мы были решительно настроены воплотить в жизнь.

Раздался стук, и в дверях показался Крис. За ним вошла Эмма.

— «Клуб химии» снова в сборе! — воскликнул Крис, и Джесси, смеясь, поднялся. Мы все обнялись.

— Надолго вы здесь? — спросил Джесси, пока Эмма и Крис рассаживались на стулья вокруг кровати. Джесси сел и притянул меня к себе. Я буквально утонула в его объятиях. Когда не была на парах, я находилась здесь, со своим любимым.

— На все выходные, — ответил Крис.

— Завтра я иду на игру, — улыбнулся Джесси. — Вы со мной?

Крис развел руками.

— А как думаешь, для чего мы здесь, бро? Я ни за что не пропущу твой эпический выход на поле. — «Лонгхорнс» вышли в плей-офф, и огромная заслуга в этом принадлежала Джесси, который дал им хороший старт в этом сезоне.

— Ну наконец-то! — воскликнул Джесси. — Я получил признание, которого достоин! — В его голосе вернулась игривая самоуверенность. Он чертовски устал морально и физически, и ему еще предстояло многое пережить, но одного только осознания того, что рак отступает, было достаточно, чтобы пережить самые плохие дни.

Мы все засмеялись, и Эмма повернулась ко мне.

— А ты, Джун? Ответила на приглашение книжного магазина?

Я широко распахнула глаза и подняла взгляд на Джесси.

Эмма улыбнулась, прекрасно зная, что я не сказала ему об этом.

— Джунбаг? — удивился Джесси. — Какого еще магазина?

Я сердито посмотрела на подругу, которая только небрежно пожала плечами. Пришлось повернуться к Джесси.

— Наша альтернативная история любви, та, что стала популярной в интернете...

— Не просто популярной, Джунбаг, — прервал меня Джесси. — Это сенсация. — Он на сто процентов поддерживал мое творчество. Когда у него случился рецидив, я на некоторое время перестала писать. В истории Джесси и Джун как раз узнали, что лечение не помогло и что надежды больше нет. Я не могла заставить себя написать следующие главы, потому что не хотела даже думать о том, что Джесси не выживет. Я не могла написать о его смерти в книге, пока не знала, чем закончится его лечение в этой жизни.