— И через что же нам всем пришлось пройти? — спросила Эмма.

— У меня есть идея, — сказал Крис, и я засмеялся, когда мы втроем одновременно застонали. — Нет же! — воскликнул он. — Это хорошая идея, честно. — Он постучал пальцем по бутылке. — «Я никогда не...», версия — лечение ОМЛ.

— Не могу поверить, что говорю это, — сказала Эмма, — но это может помочь нам впихнуть в себя эту гадость. — Она посмотрела на часы. — У нас осталось всего двадцать минут, чтобы покончить с этим.

— Я в деле, — сказала Джун, а робко подняв глаза, добавила: — Я никогда не играла в «Я никогда не...».

— Ну, с пивом играть намного веселее, Джунбаг, но, видимо, придется довольствоваться водой из канализации, — сказал я. Джун засмеялась. Вздохнув, я повернулся к Крису. — Ладно, я играю.

— Я первый, — сказал он. — Я никогда не проходил химиотерапию. — Зажмурившись, Крис сделал глоток, и его лицо перекосило от вкуса.

— Это нечестно, — возмутилась Эмма. — Мы все ее проходили!

— Именно, — сказал Крис, его голос сдавило от привкуса. — Мы же должны это выпить.

Я повернулся к Джун, поднял бутылку и произнес:

— Приятного аппетита! — Я влил в себя приличный глоток и заставил себя это проглотить.

Джун закашлялась.

— О боже, — сказала она, вытирая губы.

— Моя очередь, — подхватила Эмма, не давая нам передохнуть. — Я никогда не проходила облучение.

Мы снова вчетвером выпили. Я посмотрел на свою бутылку — казалось, что содержимое почти не уменьшилось.

— Эта бутылка что, черт возьми, сама наполняется заново?

Смех Джун, раздавшийся рядом со мной, заставил сердце забиться быстрее.

— Я как раз подумала о том же.

— Ладно, — сказал я, — Я никогда проходил лечение стволовыми клетками. — Я поднял бутылку. — Но мне это не помогло! — И сделал еще один глоток.

— Никому из нас не помогло! — добавила Эмма.

Все мои друзья выпили. Я повернулся к Джун и ждал ее хода.

— Я никогда не делала пересадку костного мозга. — Джун выпила, но на этот раз я — нет. Эмма тоже не притронулась, только Крис присоединился к ней.

— Ты не делал? — спросила меня Джун после того, как выпила.

— Не-а.

— Ты тоже? — Джун посмотрела на Эмму.

— Нет! — Эмма повторила мой ответ.

На мгновение воцарилась тишина, пока ее не прервал Крис.

— Э-э-э... это все лечение, которое я прошел до приезда сюда. А что еще есть?

— Я проходила целевую медикаментозную терапию. Дважды, — сказала Джун, и я словно увидел ее впервые. Этой девушке пришлось через многое пройти.

— Ого, подруга. Ты столько всего пережила, — сказала Эмма, и Джун печально кивнула головой.

— И ничего не помогло, — добавила она мрачно, но потом заставила себя улыбнуться. — Но это поможет, — сказала она и осушила остаток бутылки одним глотком. — Я чувствую это.

— Да, детка! — воскликнула Эмма и, подняв руку вверх, тоже допила свой напиток.

— Черт, чувак, — обратился ко мне Крис. — Девчонки нас перепили. — Я засмеялся, когда Эмма запустила в него пустой бутылкой. Крис попытался повторить за ними, но был вынужден остановиться, борясь с рвотным позывом.

— Так тебе и надо за тупые шуточки. — Я согнулся пополам от смеха. — У меня есть две младшие сестры, которые бы тебе за такое мигом надрали задницу.

— Это была шутка! Я же пошутил! — сказал он, пытаясь снова допить оранжевую жидкость.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнул и тоже допил свою порцию.

Меня даже передернуло от отвращения как раз в тот момент, когда Бейли вернулся в ангар.

— Как успехи? — поинтересовался он.

— Это было проще простого, — ответил Крис, его тело все еще содрагалось от послевкусия.

— Как часто нас будут баловать этим деликатесом? — спросила Эмма.

— Мне неприятно это говорить, но каждый день. — Бейли поморщился. — Препараты будут тяжелыми для организма, а это поможет оставаться сильными.

— Замечательно, — саркастично заметила Эмма, а затем поднялась.

Бейли убрал бутылки и оставил нас одних.

— Джун? — Эмма протянула руку в ее сторону.

Та вопросительно подняла голову.

— Я тут решила, как твоя новая лучшая подруга, что мы будем проводить вместе по часу каждый день. Что скажешь? — Эмма посмотрела на меня и Криса. — Я вас люблю, ребята, честное слово, но от переизбытка тестостерона у меня начинается нервный тик.

Джун засмеялась, а затем поднялась. Она схватила свою сумку, а Эмма взяла ее под руку.

— Мальчики, увидимся завтра на процедурах. Я веду свою девочку на кухню что-нибудь перекусить, — сказала Эмма.

Мое сердце растаяло от счастливого выражения лица Джун. Эмма, казалось, подходила ей на все сто. Уходя, Джун оглянулась через плечо и встретилась со мной взглядом.

— Пока, — произнесла она беззвучно одними губами. Я помахал ей в ответ, глядя, как они с Эммой завели легкую беседу, скрываясь из виду.

— Попал, — пробормотал Крис из своего кресла, закрыв глаза, как будто собирался вздремнуть. — Окончательно и бесповоротно попал.

Я проигнорировал замечание друга, потому что это было правдой. Я не мог выбросить Джун из головы — ее улыбку, глаза, смех. В груди все сжалось, когда я вспомнил, сколько она пережила во время лечения. Судя по всему, болела она уже долго.

Но теперь мы были здесь. И мы вылечимся. Другого выбора не было.

И в процессе я сгорал от нетерпения узнать Джун еще ближе. Потому что, как и сказал Крис, когда дело касалось Джун Скотт, я... бесповоротно... попал.

Джун

Главный врач закончил приготовления в передней части гостиной.

Я нервно перебирала кончик платка, сидя между Эммой и Джесси, а Крис расположился по другую сторону от него. Как будто это стало небольшим ритуалом, Джесси постучал в мою дверь сегодня утром. Я не видела его вчера после того, как мы с Эммой ушли из игровой комнаты. Я была в комнате у Эммы — мы просто бездельничали, ели снеки и смотрели всякую ерунду по телевизору. Это был рай. Но мои мысли то и дело возвращались к Джесси: я гадала, чем они заняты с Крисом.

Эти чувства были для меня… в новинку.

Я уже смирилась с тем, что, возможно, никогда не встречу того, кто мне понравится. Тем более во время лечения. А теперь меня тянуло к человеку как раз тогда, когда мне предстояло пройти новый курс химио- и иммунотерапии.

Голова шла кругом.

Сайлас, Черри, Тоби и Кейт сидели в другом конце комнаты. Мужчина, стоявший перед нами, выглядел не старше двадцати пяти. Казалось, он слишком молод, чтобы возглавлять клиническое испытание.

— Доброе утро, — сказал врач, начиная знакомство. — Меня зовут доктор Дункан. Я ведущий врач данного исследования. — Он указал на свое лицо. — Знаю, я выгляжу молодо. И это потому, что так оно и есть. — В комнате раздалися приглушенные смешки. — Я и моя талантливая комада довольно долго работали над этим методом лечения. Я рад, что вы здесь, и надеюсь, что для большинства из вас это обернется огромным успехом.

В воздухе внезапно повисла пауза, когда эти слова сорвались с его губ: для большинства из вас это обернется огромным успехом.

Для большинства из вас...

Значит, кто-то из нас не увидит этого успеха. Я оглядела комнату и встретилась взглядом с другими пациентами; было очевидно, что они думают то же, что и я: из восьмерых присутствующих кто-то может не выжить. Это была отрезвляющая мысль.

— Простите, если это звучит слишком резко, — добавил доктор Дункан. По моей спине пробежал обжигающий холод. Я осознала, что это был страх. Словно почувствовав это, Джесси наклонился ближе, коснувшись моей руки, чтобы успокоить. Тепло его тела мгновенно сняло удар страха. Я не смотрела на него. Не могла, потому что знала, что если посмотрю, то сорвусь, а мне нужно было сохранять позитивный настрой. Я была решительно настроена на это.

— У меня расстройство аутистического спектра, — сказал доктор Дункан, возвращая к себе внимание. — У меня высокий IQ, и я посвятил жизнь спасению людей. Но, боюсь, я лучше разбираюсь в фактах, чем в любезностях. Наука — это мой язык и моя сила. Навыки общения — нет.