Я осталась одна.

Ветер выл, снег летел в лицо. Лошадь подо мной переступала, нервничала, чувствуя что-то, чего не чувствовала я. Я гладила её по шее, шептала на ухо успокаивающие слова — лишь бы не слышать, как стучит моё собственное сердце.

Мой хозяин вернулся через час. Один. Свора ликовала где-то неподалеку.

— Едем, — сказал он. И не добавил ничего.

Мы возвращались. Я смотрела ему в спину. На снег, который оседал на его плечах, на волосах, на гриве коня. И вдруг поняла: он не просто молчит сегодня. Он пуст, выпотрошен до последнего.

Потом были еще охоты. Каждую ночь королева требовала дани. Каждую ночь свора нетерпеливо срывалась по следу. И снова. И снова.

Я перестала считать. Перестала жалеть. Перестала плакать по ночам, вспоминая крики загнанных охотой жертв. Я просто делала своё дело — не отставала от хозяина на лесных тропах, а вернувшись — согревала вино и оставалась рядом.

Эйрнан стал ещё молчаливее. Если раньше он иногда бросал короткие фразы, то теперь не говорил вообще ничего.

Я не знала, что происходит. Но чувствовала — что-то меняется. В воздухе между нами становится всё меньше тепла и всё больше того холода, который он приносил с охоты.

Однажды я не выдержала.

— Вы злитесь на меня? — спросила я, когда мы вернулись во дворец. Утро тридцать первого декабря было вьюжным, я едва могла дышать от рвущегося вокруг ветра, который норовил не просто забраться под одежду, но и содрать ее всю, до последней тряпки. Но все закончилось, и в дворцовых покоях моего господина я присела к камину, чуть не вплотную придвинувшись к источнику тепла.

Огонь ластился к моим окоченевшим рукам.

— Нет, — Ан Тирн наблюдал за моими игрищами с камином.

— Тогда почему вы… — я запнулась. — Почты мы больше не разговариваем?

— Я убиваю. Ты смотришь. Что-то еще нужно сказать?

— Я не могу вам помочь?

— Чем? — он усмехнулся. — Согреешь меня? Уже согрела. Не помогает.

— Господин…

— Иди отдыхать, Гвен, — сказал он. — Готовься.

— Опять охота? Но… пятая подряд… господин…

— Нет, — коротко ответил он. Помолчал, но все же пояснил: — Ты давно занята только моими делами. Вечером посмотрим на твою магию.

Ну вот. Приехали. Он просто избавляется от меня. Я встала и вышла. Легла на свою лежанку в нише, укрылась с головой. Долго не могла заснуть — я не очень-то успела согреться после возвращения, и теплое одеяло почему-то не спасало. Зато злые его, холодные слова все еще звучали.

Там, в большой комнате, было тихо. И никто не позвал меня. Впервые он не пришел ко мне после охоты. Впервые не позволил остаться рядом с ним.

В первый раз за много недель — порознь.

Глава 34

А потом я заболела.

Несколько холодных ночей в седле дали о себе знать.

Утром я просыпалась от саднящей боли в горле и с тяжелой головой. И иногда — с ознобом. Мне не хотелось верить в это, но надо было признать, что зима оказалась сильнее меня.

Днем становилось легче. К вечеру же все начиналось заново.

По счастью, пять следующих дней стали передышкой. Я пользовалась своей относительной свободой — эльф часто отсутствовал — и надеялась до следующего выезда прийти в норму. Я все для этого делала: спала, грелась у огня, заваривала себе травы, не ограничиваясь привычной уже мятой. В ход шло все, что я находила: ромашка — мелкие белые цветки выглядели трогательно и беззащитно среди крошащихся листьев растения; солодка, придававшая противно-сладковатый вкус любому напитку, зато облегчавшая кашель. Я нашла целый запас высушенных трав и экспериментировала. И даже добилась некоторых успехов.

Вечерами было сложнее. Ничего особенно сложного Ан Тирн от меня не требовал, но любое напряжение выматывало так, что потом полночи я тряслась от озноба и дикой головной боли, даже не засыпая — забываясь только под утро.

Он отстранялся все больше, уходил в себя. Я не удивлялась. Охота всегда вызывала в нём это состояние — тяжёлое, отстранённое, почти неживое. Он мог просидеть так час. Мог — всю ночь. Мог сутки. И хотел от всего мира только одного — тишины. Мне казалось, что и наши занятия воспринимаются им как досадная необходимость, без которой никак не обойтись. Возможно, так и было.

Ему нужно было время, чтобы вернуться. Чтобы снова стать тем, кто сидит напротив меня и учит зажигать свечи. Я не приставала. Не настаивала на разговорах. Не просила объяснений. Была тенью. И приходила — только если звал.

«Согреешь меня? Уже согрела. Не помогает.»

Я старалась не показывать, что мне плохо. Не раздражать еще больше. Старалась выполнить все его требования — не просто выполнить, предугадать. И мне даже почти удавалось. Иногда.

Я старательно выполняла все его задания, лишь бы только он не заметил, как я устала от всего этого.

— Раздели энергии, — говорил он, сжимая мою руку, отчего по всему телу у меня расходилось тепло. — Есть твое, есть мое. Раздели их.

Его тепло проникало сквозь каждую мою клеточку, и последнее, что мне хотелось, это избавляться от его магии во мне. Хотя бы так он был рядом, близко. Хотя бы так оставался родным и близким.

— Что разделить?

— Твою магию. Мою. Они разные. Ты их ощущаешь?

Я закрывала глаза.

— Да.

— Хорошо. Теперь направь то, что не твое, обратно… Молодец. Запомни это ощущение. Теперь попробуй это убрать…

Мы занимались каждый вечер. Ничего сложного — только контроль. Эйрнан учил меня чувствовать магию, не пытаясь её использовать. Отличать свою от чужой. Понимать, когда она рядом, а когда — нет. Он объяснял эти упражнения необходимостью — быстро избавиться от чужого влияния, быстро убрать чужую силу, если кто-то попытается влиять на меня. Как будто я могла совладать с кем-то вроде сида!

А потом спокойные вечера закончились. Да, не скрою, я очень этого хотела — элементарного покоя и тишины. Вся эта жизнь во дворце порядком потрепала мне нервы. Но я надеялась, что до ближайшей охоты пройдет еще хотя бы неделя… а лучше две. Душ было много, королева вроде была вполне удовлетворена результатами. Но…

— Нам надо ехать. Одевайся.

Он стоял, наблюдая, как я собираюсь. Мне очень хотелось лечь, но пришлось подчиниться.

Моя земная одежда, поверх куртки — еще одна, меховая. Шарф… Как на северный полюс, ей-Богу. Жаль только это все равно не спасет от холода, что поселился у меня в груди.

Все равно я не могу остаться.

— Готова? — спросил эльф, когда я вышла в коридор.

— Да, господин, — ответила я. Голос прозвучал ровно. Или мне так показалось.

— Идём.

Глава 35

Мы выехали из дворца, когда солнце уже село.

Вечер стоял тихий, ясный и, по счастью, безветренный. Снег скрипел под копытами мелко и сухо. И луна висела над горизонтом высоко, жёлтая, похожая на фонарик со странными серыми разводами вместо узора. И крупные яркие звезды, разбросанные вокруг, ярко сияли, подмигивая с темного глубокого неба. Они серебрились, мерцали, дрожали, будто от холода. А снег под ними сиял голубовато-серебристым, как будто кто-то рассыпал по земле миллионы маленьких осколков льда.

Ветви деревьев, тяжёлые от снега, склонялись почти до земли. Иногда снежные шапки с них срывались, падали бесшумно, рассыпаясь в воздухе на мириады мелких пылинок.

Я смотрела на эту красоту и почти не чувствовала её. Голова снова кружилась, горло болело, и каждый вдох давался с трудом.

Эльф ехал впереди, как всегда. Не оборачивался.

Я держалась. Я очень старалась. И надеялась, что, выйдя на землю, смогу уговорить моего молчаливого угрюмого хозяина погреться в каком-нибудь пабе после охоты.

Лес встретил нас темнотой и тишиной.

Деревья сомкнулись над головой, и лунный свет едва пробивался сквозь огромные еловые лапы.

Я почти ничего не видела. Только спину Эйрнана и хвост его коня, который мерно покачивался в такт шагам.