Но Гвен я не отдам.

Она — последнее, что напоминает мне, что я — это всё ещё я.

Не пёс. Не охотник. Не собственность.

Эта ночь станет моей пыткой.

Прости меня, Гвен. Я не могу, не хочу чтобы ты это видела.

Я сижу в темноте, смотрю на закрытую дверь, за которой она скрылась.

Клятва жжет, больно, но терпимо. Пока еще можно молчать, сжимать ладони в кулаки и молчать.

Я не хочу, чтобы она видела меня таким. Не хочу, чтобы она смотрела на меня с жалостью.

В квартире тихо. Заснула?

Надеюсь. И это единственное, что имеет значение.

Глава 48

Я проснулась от света.

Солнце било в незашторенные окна, и я не сразу поняла, где я. В квартире было тихо, плед почти сполз на пол, я потянулась поднять его, и только тогда окончательно проснулась.

Гостиная. Значит, вчера мне ничего не приснилось. Правда, пледа в той реальности тоже не было. Значит…

Ничего это не значит. Но если это была попытка извиниться за грубость — примем. У меня все равно нет выбора. Я просто не хочу выбирать.

Я выглядываю в окно еще раз. Красивый вид. Здесь все, даже такая мелочь как вид из окна — стильно и дорого.

Меня вдруг накрывает. Ощущение, что все происходящее — дикий, нереальный сон, что мир двоится и плывет, что я схожу с ума и сейчас перешагну границу, после которой возврата не будет. В глазах темнеет, я напрасно пытаюсь найти рукой хоть какую-нибудь опору. Бесполезно. Весь осязаемый мир тонет в какой-то вязкой мерзости, от чего меня тошнит.

— Гвен?

Голос — далёкий, словно я где-то под водой, где-то глубоко-глубоко. Я рада бы ответить, но не могу — язык не ворочается, горло пересохло.

Чувствую, как чьи-то руки подхватывают меня, не дают упасть. Или…

— Гвен, посмотри на меня.

Я открываю глаза — и наконец вижу его лицо. Встревоженный взгляд, напряженный и серьезный, но это не дает моему сознанию вернуться обратно, в вязкую муть. Эйрнан держит меня за плечи, не позволяя сползти вниз, на пол.

— Что с тобой? Ты меня слышишь?

Ответить сил нет, даже головой мотнуть — та еще проблема. Мир кружится, пытаясь провалиться в воронку.

Эйрнан вроде что-то еще говорит, я не могу разобрать. Меня тошнит, во рту сохнет, и перед глазами всё плывет. Эльф наконец оставляет попытки быть услышанным, подхватывает меня на руки — легко, будто я ничего не вешу, — и куда-то несет. От ощущения движения мне еще хуже. Тошнота накатывает волнами, с каждым разом все сильнее.

Я чувствую опору и тут же меня сгибает пополам — желудок отзывается резкой болью, и я понимаю, что меня сейчас вывернет. А эльф все держит меня за плечи, не давая завалиться на бок, и что-то говорит — быстро, резко, но я так и не могу разобрать слов.

Меня рвет. Прямо на его руки, на его футболку, на диван. Я пытаюсь извиниться, но перестаю видеть и понимать, что происходит. Опять рвет. И еще раз.

Немного легче становится от холода — Эйрнан осторожно вытирает мне лицо и руки мокрым полотенцем, убирает растрепавшиеся волосы и снимает испачканную одежду. Сменной у меня нет, и он приносит свою. Я тону в просторной футболке, но мне становится от чего-то тепло и немного легче.

— Ложись, — говорит он. И помогает мне. Сама я никак не могу понять, что и как сделать. Голова опять кружится, перед глазами все меркнет и спазмы снова режут желудок на части.

Он снова приподнимает меня и поит какой-то горькой гадостью, которая пахнет мятой и чем-то еще, очень знакомым и родным. Горячая жидкость внезапно успокаивает все неприятные ощущения. Делаю глоток, потом еще и еще.

Он сидит рядом, держит одной рукой кружку, другой обнимает меня. А я чувствую себя уставшей, грязной, слабой — и одновременно защищенной. Странное чувство. Непривычное.

Он укрывает меня пледом и оставляет в покое. И я наконец могу закрыть глаза.

Я лежу, свернувшись калачиком, и боюсь повернуться, чтобы не закружилась голова. Я ничего не вижу — глаза открывать не хочется, от света начинает тошнить. Но я слышу его дыхание. Слышу, как Эйрнан периодически встает и ходит по комнате, как возвращается в кресло и берет свой тонкий ноутбук на колени, мягко звучат клавиши под его пальцами.

Время течет медленно, неспешно. Сквозь ресницы я вижу, как свет за окном меняется — становится ярче, потом желтее, потом розовеет. А потом уходит совсем.

Иногда я открываю глаза. Эйрнан по-прежнему рядом. Хмурится, ноутбук на коленях, экран освещает его сосредоточенное лицо. И каждый раз, когда я пытаюсь пошевелиться, он поднимал голову.

— Всё хорошо? — спрашивает тихо.

— Да, — выдыхаю я. И снова затихаю.

— Пить хочешь?

Качаю головой. И никакой волны тошноты и боли. Неужели все закончилось?

Звонок в дверь. Эльф выходит. Я слышу приглушенные голоса, но никак не могу разобрать слов.

Он возвращается через несколько минут, садится в кресло. Смотрит в экран ноутбука, но явно думает о чем-то своем.

— Эйрнан? — зову я.

Отрывается от созерцания и смотрит на меня.

Я сажусь на диване, опираясь на подушки, и у меня это получается без всяких последствий.

— Есть хочешь? — спрашивает он.

— Немного.

Я и правда вдруг понимаю, что хочу поесть.

Он выходит из комнаты. Возвращается с чашкой. Бульон, немного мяса и овощей.

Пью медленно, маленькими глотками. Он сидит рядом, готовый в любой момент помочь.

Забирает чашку и возвращается в комнату с пакетами. Ставит на пол рядом с диваном.

— Посмотри, должно подойти.

Логотип дорогого магазина. Дорогой, покрытый глянцевой пленкой, картон. Я слезаю с дивана, сажусь на пол и нерешительно заглядываю в ближайший пакет.

Куртка. Тёмно-синяя, пуховая. Провожу пальцами по ткани — мягкая, тёплая, приятная.

В следующем — пара свитеров. Серый и черный. Красивые.

И еще джинсы. Три пары.

В следующем пакете коробки. Я понимаю, что там обувь. Ботинки. Тёплые, на толстой подошве, с мехом внутри. И сапоги: с гладкой и тонкой подошвой. Я вопросительно смотрю на эльфа. Он пожимает плечами:

— Ездить верхом.

Киваю и заглядываю в последний большой пакет. Футболки, белье, носки и прочие мелочи.

И в самом маленьком пакете — коробка. Известный логотип. Но и так понятно, что там смартфон.

Поворачиваюсь к Эйрнану.

— Зачем?

— Тебе нужны вещи, — сказал он. — Твои не для зимы.

— А телефон?

— Чтобы ты могла позвонить.

— Кому?

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Мне. Это необходимость здесь. Ты же понимаешь.

Я прижимаю к щеке кашемировый свитер. Он мягкий и теплый. Как взгляд, которым эльф смотрит на меня.

— А кому ТЫ принесешь меня в жертву? — медленно выговаривая каждое слово, спрашиваю я.

Я готова к любому из возможных ответов: равнодушному, нежному, грубому, презрительному, раздраженному, язвительному, шутливому… Только одного я не ожидаю, только одного не могу предположить: что он отведет глаза.

Конец первой книги