Несколько раз я отставала — холод резал горло, я не могла сдержать кашель. Останавливалась, едва выдерживая, когда хозяин отъедет на достаточное расстояние. На третью мою попытку отстать он уже отреагировал.

— Почему молчала?

Я откашлялась. Как назло, на этот раз было долго и тяжело.

— Я не хотела вас беспокоить. Все уже хорошо, я почти здорова. Только иногда…

Он подъехал ко мне вплотную, взял под уздцы мою лошадку. Посмотрел мне в лицо — долго, внимательно. Давно я такого внимания не получала.

— Ты больна, — сказал он. Не спросил. Констататор, блин. Да, и что теперь? Все равно я уже здесь, среди леса.

— Нет, — попыталась я возразить. Мне ничего не хотелось: ни понимания, ни жалости, ни сочувствия. Ни равнодушия. — Всё хорошо.

— Так хорошо, что тебя трясет. Голова болит?

Голова болела. Немного. И было холодно. Я списывала это на морозный вечер и старалась не обращать внимания на то, что холод идет изнутри.

Эльф отпустил поводья, поднял руку. Свора его призрачных псов замерла, ожидая приказа.

— Охота, — сказал он тихо. И псы сорвались с места. Бесшумно, как тени, растворились в темноте леса.

— Держись рядом, — сказал он, словно и не ко мне обращался. — И больше так не делай.

— А как же охота, господин? — позвала я в спину. — Разве мы не отправимся на землю?

Он не ответил.

Я хотела спросить ещё раз, но слова застряли в горле. Я закашлялась — глухо, надрывно, еще немного и меня бы вывернуло наизнанку. Слёзы выступили на глазах, пришлось вытереть их жесткой рукавицей.

Он не обернулся.

Мы ехали достаточно долго. Я перестала чувствовать время. Только холод — и боль в груди, и головокружение, которое то отпускало, то наваливалось с новой силой. Еще хуже было от темноты. Ночь вокруг стояла густая и вязкая, как вода во рве, окружавшем дворец королевы. Я не видела ничего, доверившись своей лошадке и надеясь — впрочем, честно, через какое-то время мне было уже все равно, еду ли я за своим господином или мы с лошадкой блуждаем Бог знает где в чаще зимнего леса — что заметенное снегом пространство вскоре превратится в дорогу.

Дороги не было.

Сугробы, деревья — и все.

Моя лошадка еле брела по снежному покрову, когда мы наконец остановились.

Оказалось, леса давно нет. Я оглянулась и увидела на горизонте невнятную полоску в равнодушном свете луны.

— Мы на месте, Гвен, — знакомый властный голос почему-то дрогнул. — Слезай. Можешь сама?

Я кивнула, не уверенная, что он это увидит. Но говорить сил не было.

И потом попыталась вынуть ногу из стремени — и не смогла. Тело просто меня не слушалось.

Почувствовала, как меня буквально вынули из седла.

— Пойдем. Здесь рядом.

Рядом оказалось невозможно далеким местом. Я шла, проваливаясь и едва выбираясь из снега, ровный слой которого укрывал все, что можно было увидеть вокруг. И я не сразу поняла, что рядом есть жилье. Никто не расчищал здесь дорогу для путников, никто здесь не ждал гостей. Вокруг стояла тьма, тишина и мертвый покой.

Ан Тирну потребовалось какое-то время, чтобы расчистить тропку и освободить дверь от снежной преграды.

Наконец он толкнул послушную створку. Она заскрипела протяжно и жалобно. И мы вошли.

За дверью сразу начиналась достаточно просторная комната. Внутри пахло пылью, холодом и чем-то ещё старым и заброшенным.

Огромный камин, воистину исполинских размеров, осветило яркое и мощное голубоватое пламя — дров не было, эльф как всегда воспользовался своей силой. Но это было прекрасно — пойми я, что он оставит меня здесь одну, в темноте… а сам отправится разыскивать что-то на растопку… Да я чем угодно поклянусь — в такой тьме среди зимнего леса даже эльфу нечего делать, не говоря уже о людях.

Огонь пылал, я завороженно смотрела на пламя, когда поняла, что этот безумец и правда собирается обратно на улицу.

— Я заведу лошадей, девочка, — поморщился он на мой испуганный восклик. — Они тоже мерзнут. Садись к огню, я скоро.

Вместо камина я болталась у двери пока он не вернулся. Завел мою лошадку, потом своего красавца-коня в дом. Взял меня за руку и усадил на лавку у очага:

— Ты с чего решила, что тебе можно обсуждать мои распоряжения?

В его голосе мне почудились высокомерные нотки. Тоже мне, высшее существо, обычный парень, который возомнил себя королем колледжа. Я радостно — думаю, это все же больше смахивало на идиотскую улыбку, чем на радостную — улыбалась и демонстрировала полное желание подчиняться и выполнять. К огню так огню. Сесть так сесть.

Эльф сел рядом, положил руку мне на спину. И я забыла, о чём думала секунду назад.

От его ладоней исходило не просто тепло. Оно было живым, пульсирующим, как будто он делился со мной чем-то, чего у меня никогда не было. Ток прошёл от позвоночника к затылку, потом к груди, и я почувствовала, как боль в горле отступает, как спадает тяжесть с плеч, как перестаёт ломить тело.

Я закрыла глаза. Стыдно признаться, но я чуть не застонала — от облегчения, от того, как его магия вливалась в меня, вытесняя жар и слабость, заменяя их теплом.

— Не молчи, если больно, — сказал где-то далеко родной голос.

— Не больно, — выдохнула я. — Хорошо. Очень хорошо.

Он убрал руку. Тепло исчезло, и я поежилась, будто меня вытащили из горячей воды на холодный ветер.

— Вот так, — сказал он. — А теперь спать. Завтра будешь здорова.

Он поднялся и… Нет, опять его понесло куда-то!

Я закрыла глаза.

Когда я открыла их снова, Ан Тирн вновь стоял у очага. Внутри гигантского чрева, среди пламени уже висел котелок.

— Здесь ничего нет, придется довольствоваться водой, — сообщили мне.

Ну, водой, так водой. Мне было тепло, удобно, я пригрелась на старой лавке у камина, закутанная в его плащ. А главное, здесь не было снега, не было ветра. Все это осталось снаружи, за суровыми каменными стенами заброшенного дома.

— А «здесь» это где? — спросила я.

Он не ответил. И даже не буркнул свое обычное «я не разрешал задавать вопросы». Я смотрела на его лицо, освещенное ярким пламенем, сосредоточенное и печальное, и… мне не нужен стал ответ. Я знала, где мы.

Эльф почувствовал мой взгляд. Повернулся ко мне, смотрел прямо в глаза, пристально, не мигая. Буквально секунду. А я видела тьму, костры, горящие дома, слышала шум боя, крики.

Всего лишь секунду. Которой мне хватило, чтобы замереть от ужаса. Да, я точно знала где мы.

Там, дальше, у леса до сих пор высится холм, чьи серые камни не сможет скрыть и самый глубокий снег.

— А как же охота? — тихо спросила я.

— Псы справятся без меня. А мы побудем здесь. Спи. Завтра будет легче.

Я поверила и закрыла глаза.

Он остался сидеть у огня на каменном полу.

Даже сквозь жар, даже сквозь боль, даже сквозь темноту, которая снова навалилась и утянула меня вниз, я чувствовала его присутствие. И ту тьму, что сейчас была в нем.

Глава 36

Я проснулась от ощущения полета. Не страшного, когда срываешься во сне в бездну. Это было другое. И я точно была полностью здорова — ни жара, ни боли, ни насморка, ничего!

Тело мое было лёгким, почти невесомым — такого я не чувствовала уже много недель. Я была здорова! Полностью! Понять это чувство, эту мою эйфорию может только тот, кто несколько недель смирялся с болезнью и жил свою обычную жизнь, а потом внезапно перестал ощущать все эти мерзкие проявления простуды. Мне было хорошо, очень хорошо. И я вовсе не хотела больше спать.

Я лежала у камина на лавке, укрытая его плащом, и смотрела на эльфа.

Он сидел у очага на каменном полу, прислонившись спиной к стене. Ноги вытянуты к огню, руки расслабленно лежат на коленях. Он не спал. Просто смотрел в пламя — неподвижно, как изваяние.

Огонь плясал, бросая отсветы на его лицо, и оно не казалось мне больше пугающим. Тени скользили по острым скулам, по тонким губам, по впадинам под глазами. Волосы — белые, распущенные сейчас, падали на плечи, и в свете камина они казались не седыми, а светящимися, как лунный свет на снегу.