К моей радости, здесь была мастерская протезов. Я сразу не догадалась, а никто не подсказал. Просто Константин в одной беседе обмолвился об этом.

Вот туда я и отправилась на следующий же день. Меня вообще никто не спрашивал, куда я хожу вместо работы в госпитале, так что я распоряжалась своим временем как хотела.

Здание с мастерскими располагалось за госпиталем. Я, находясь в лечебном заведении, слышала шум, но только сейчас поняла, что это работают станки.

Здесь не было пропускного пункта, вообще никого на входе. Проходящий мимо мужчина только недоумённо окинул меня взглядом:

— Заблудилась, барышня? — хмыкнул он.

— Нет, мне нужна протезная мастерская.

— На второй этаж, там лестница, — работник махнул в сторону, виднелся лестничный марш. — Сударыня, только осторожней, под ноги смотрите, много что встретится может.

Я и так видела, всё завалено мешками, досками, трубами и всяким мусором.

Обходя препятствия, добралась до лестницы, а там между коробок и мешков поднялась на второй этаж.

Если внизу шумели крупные механизмы и велись грубые работы, то здесь даже по шуму стало понятно, делают что-то тонкое, практически ювелирное.

Большое помещение было уставлено металлическими столами, за которыми сидели мужчины и женщины в защитных масках и обрабатывали детали, кто вручную, кто на аппаратах, находящихся на этих же столах.

На меня никто не обращал внимания, поэтому я подошла к одному из ближайших мужчин, который поднял на меня глаза.

— Здравствуйте, мне нужен мастер.

— Дальний стол у окна справа, — указал мужчина и опять уткнулся в работу.

Мастер ничем не отличался от остальных, ну разве что возрастом, чуть посолидней. А так та же одежда, то же сосредоточенное лицо.

Я не стала подходить вплотную, не хотелось создавать ощущение, что стою над душой, мужчина меня и так заметил. Не поднимая глаз, кивнул и криво улыбнулся.

Доделав начатый этап, он отложил деталь и, обтерев тряпицей руки, встал.

— Неужели и до меня что-то придумали, сударыня? — не знаю, нравилось ли мне всеобщее узнавание, но радовало, что антипатию я вызывала только у отдельных личностей. — Я Олег Семёнович, прошу Анастасия Павловна, здесь шумновато для разговора, — мужчина указал в сторону дверей сбоку цеха.

Мы проследовали к одной из них. Контраст с кабинетом начальника госпиталя был разительный, настоящий рабочий кабинет. Судя по пятнам на столе, он здесь не только бумажки заполняет. Об этом говорила стопка папок на столе, из которых выглядывали фрагменты чертежей, да и на полках были не тома классиков, а техническая литература и макеты протезов.

— Чем могу быть полезен? — Олег Семёнович предложил присесть на стул у стола, и сам сел на своё законное место.

Я достала свои наброски и передала ему.

— Мне бы что-то подобное для прототипа, желательно в кратчайшие сроки, — сказала, а сама смотрела за реакцией.

— Да… я, если честно, тоже хотел что-то подобное сделать. К сожалению, наши артефакты не тянут тонкую механику. Знаю, что менталисты работали над управлением рукой и даже преуспели. Но я так понял, вы придумали, как можно воплотить это?

— В общих чертах, верней структурную основу пока сделала. После получения каркаса буду балансировать моторику и связку с основной структурой, — судя по лицу, он не понимал о чём я. — За сколько вы сможете это сделать? У меня просто три недели от практики осталось, — да время пролетело, я даже не заметила.

Олег Семёнович встал и подошёл к одному из шкафов, покопался в нижнем ящике и вытащил какой-то свёрток. Вернулся и когда развернул, то я хмыкнула. Передо мной лежало практически то, что я хотела, может, чуть грубей и сочленения на месте суставом другие. Но для прототипа пойдёт.

— Устроит? — мужчина был взволнован.

— Да, вполне. Можно я здесь поработаю? — я осмотрела кабинет.

— Конечно, Анастасия Павловна, своим присутствием вы только облагородите мою нору.

Мужчина ушёл, но я видела, что он боролся с желанием остаться. А у меня уже встала проблема. Структуру я быстро сделаю, но мне нужен подопытный без руки. Я рассмотрела протез… левой руки.

Этим я озадачила мастера уже через два часа. Он пообещал, что устроит всё к завтрашнему утру. Я деактивировала структуру, и отдав заготовку, ушла.

Когда вернулась в госпиталь, поняла, что меня даже не искали или, что вероятней, вообще не брали в расчёт при распределении работы. Да и не было в этом отделении практикантов.

Только я стала напрягать медсестру, чтобы нашла мне занятие, как почувствовала ритм в груди, который стал ускоряться. Возникло беспокойство. И когда спустя несколько минут раздался нарастающий вой сирены. Я дёрнулась.

— Не волнуйтесь, — успокоила меня женщина. — Это волна.

Ну да, я же неуч, даже не знаю виды сигналов, ладно буду смотреть на окружение.

Сирена провопила и заглохла, а все так и продолжали работу. А я прислушалась к себе. Ритм дошёл до пика и стал замедляться. Выходит, я чувствую волну. И, когда мы приехали, тоже было какое-то волнение, раз я отреагировала. Что мне это даёт? Да буквально пару минут до самой атаки.

Сейчас на границе жарко и в ближайшее время прибудут новые раненые. Я вздохнула. К сожалению, пока не знаю, как это остановить. Для решения проблемы нужно детально изучить проблему изнутри, что я и делаю на полигоне.

А что я там делаю? Правильно, ничего. По сути, я никуда не двигаюсь. Только и научилась убивать тварей. Но возникает вопрос: что от меня нужно проводнику? Он меня готовит, но к чему? А он ли или я сама настраиваю себя на определённые действия?

За думами не заметила, как отправилась в столовую. Стеллы почему-то не было, да и обедающих мало. Неужели она тоже на границе? Она же беременная!

Поняла, что мои переживания вообще никого не волнуют, Рокотов сам её сюда отправил. И сколько таких беременных продолжают служить? Настроение было хуже некуда. С трудом съев часть обеда, вернулась в госпиталь.

Раненые начали поступать спустя где-то час. Я стояла в приёмном покое, чтобы мониторить обстановку. Среди них привезённых имелась пара заражённых, почерневшие рваные раны виднелись в разодранной броне. Бойцы находились без сознания или под препаратами. Я не стала дожидаться, когда их оформят. Приказала, чтобы оставили носилки прямо в коридоре. Соорудила структуры на их же браслетах и запустила.

Когда поражения на телах пропали, к моему недовольству восстановилась и броня. Я даже среагировать не успела, да и поздно… Мысленно чертыхнулась, не подумала о такой засаде, вокруг было очень много свидетелей. В коридоре повисла гробовая тишина.

А что ты хотела, аплодисментов? — подумала я, вытаскивая чёрные камушки из браслетов, тем самым разрушая встроенный блок, который был на него завязан.

Стараясь не смотреть по сторонам, отправилась в палату приёмного покоя, делая вид, что мои действия — обыденность.

За спиной послышались шёпот, который перерос в галдёж. Теперь весть о том, что я сделала, разнесётся на весь гарнизон, а в ближайшее время повсюду. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Может, и хорошо, что структура быстро разойдётся…

В госпитале проработала до позднего вечера и когда вернулась в свой жилой корпус, то направилась в комнату Стеллы. Её не было на месте. Беспокойство не дало мне сидеть в своей комнате, поэтому я вышла на улицу и сев на скамейку начала ждать.

В одиннадцать часов меня попросили зайти в дом, но я не стала идти в комнату, села в вестибюле.

Стелла Константиновна вернулась только к часу ночи. Уставшая, можно сказать, измученная, но вроде целая. Я молча обняла женщину и помогла дойти до комнаты.

Она была истощена, хотя с раскаченной сетью нужно постараться довести себя до такого состояния. Я уложила Стеллу на кровать, проверила состояние ребёнка и пустила свою энергию в её сеть.