* * * Владимир, Суздаль, Александров — Намоленная старина: Осенний воздух осиянный Вдыхай – не выберешь до дна Волнистый храмовый орнамент, Небес – над берегом баским. Из века в век… Что было с нами, Быть может, важно и другим? — Сердечный свет, дела и мысли, Колодезное бытие… И говорит о вечной жизни — Неисчерпаемость ее. * * * Все мы будем землей – это больше, Чем всполохи танцующих муз: Нет ни щелочки в замысле Божьем — Ничего. Ни желаний. Ни чувств. Кроме сладкого духа сирени, Диких роз в придорожной пыли!.. Сбились строчки. Дрова догорели. Незабудки – в поля забрели. Сергей Журавков
Родился в 1980 году в Красноярске. Окончил Красноярский педагогический университет. Учитель истории и обществознания в Казанцевской СОШ Шушенского района Красноярского края. Археолог. Играет в народном театре «Ра вестник». В «Юности» публикуется впервые. Ягелевый взгляд * * * Солнце пружинит от горизонта, В небе чертой проводя полукруг. Будто касается мячика кто-то Плавным движеньем невидимых рук. Воздух слезится каплями света, Привкусом соли горчит на губах — Это полярное краткое лето — Вечного дня бесконечный размах. ЖЕНЩИНА НА БЕРЕГУ РЕКИ Здесь пространство пьет мои глаза, Солнце забывает про закат — Только горизонта полоса, Только тундры ягелевый взгляд. Только за спиною континент, Только океан лежит у ног, Только в каждый прожитый момент Тихой песней проникает Бог. Небо можно гладить и ласкать Или взять, как в драке, за грудки, И немая светлая тоска Расслабляет сжатые мозги. Где-то за кормой уже земля, Женщина одна на берегу. Можно жизнь опять начать с нуля, Только я, наверно, не смогу. Очень просто обрубать концы Если за душою ни черта, Если раны стянуты в рубцы, И когда под сердцем пустота. А мое-то сердце бьет ключом, И на коже красная струя, И не соглашусь я нипочем Стянуть ниткой рваные края. Женщина одна на берегу, Но не моря, а большой реки. Степи там вливаются в тайгу, А поля безмерно широки. Как же моим ранам не болеть, Если в голосе ее смеется дождь, В волосах то золото, то медь, С нею оживаешь и живешь. Как же сердцу приказать: «Молчи» И готовить радостно побег, Если солнца звонкие ручьи У нее струятся из-под век? Мы сейчас безмерно далеки, Предо мною безграничье дня, А она на берегу реки, И, надеюсь, очень ждет меня. Я ей довезу и донесу, Как богатый праздничный наряд, Новых горизонтов полосу, В Бесконечье ягелевый взгляд. МАЛЕНЬКИЙ А я-то ведь – маленький, И катер мой маленький, И мы с ним друг другу Под стать. А море большое, Огромное море, И океан, И конечно же – небо, И много еще в этом мире такого, О чем даже не рассказать. А я-то ведь – маленький, На катере маленьком. Пытаюсь чего-то найти. А как же отыщешь То самое что-то, Которое в мире настолько бескрайнем, Настолько бездонном Запряталось где-то. Ну как тут проложишь пути. А в бухте уютной, В маленькой бухте, Мне не сидится, Да, мне очень тесно, И мне очень давит на грудь. Мне надо шататься, И надо беситься, И надо глазеть Океану в глазницы, Когда его соль застывает в ресницах, Ты только меня не забудь. А я пошатаюсь, Да, я побеснуюсь, И поштормую, И отдрейфуюсь. И прямо туда, Прямо до горизонта И за его полосу. На маленьком катере В море огромном, Маленький я В этом мире бездомном. Я что-то найду И вот это вот что-то С собою тебе привезу. Иван Дмитриенко Родился в 2006 году, до 18 лет жил в Искитиме Новосибирской области. Учится в НГУ на историческом факультете, кафедра археологии и этнографии.
Почти что дважды два Чистая лирика в современной поэзии – птица редкая. В стихи Ивана Дмитриенко она не просто залетает – она в них как дома. Как и должно быть в молодой и живой поэзии. И открытие и острое переживание сложности мира. «Я боюсь только Бога, / машин и движенья планет». И легкая стилистическая угловатость и неуверенность. И подкупающая доверительность. И рефлексия. И любовь. Евгений Абдуллаев |
