Я хватаюсь за нависающую над водой ветку дерева. А Ракушка по — прежнему держится за меня, вытирая второй рукой воду с лица. И мне нравится то, что она доверяет мне. Нравится защищать ее и спасать.

Она так близко. В моих руках. Стоит наклониться и ее губы окажутся в моих. Но ей не до этого. Юджи часто дышит теплым дыханием мне в кожу и пытается отдышаться. С ума сводит. И я готов спасать ее вечно.

Я ловлю взгляд нежно — голубых глаз и пытаюсь прочитать ее мысли. Но там только настороженность и волнение. Я действую медленно. Наклоняюсь к ней не спеша. Ракушка тут же замирает и приоткрывает розовые влажные губы, облизывая с них капли воды кончиком языка. Я хоть и держу ее одной за талию, но отчетливо чувствую, как ее грудь упирается в меня. А член, несмотря на то, что под водой прохладно и надо бы сжаться, пульсирует, чувствуя ее бедро.

В этот момент она не сможет меня оттолкнуть. Я спас ее и по — любому должен сработать инстинкт благодарности. Но она первая дергается и смотрит мне за спину, когда мы слышим в стороне голоса. Блять.

— У нас гости. Так, Ракушка, придется учиться нырять по бразильской системе.

— Нет, Мэтт. — Она пытается сопротивляться, но немного адреналина только нам пользу.

— Давай, ты сможешь, ты же не хочешь, чтобы мы попались и нас арестовали? — Я быстро плыву с Юджи от берега к водопаду. Мы должны успеть спрятаться там. — Набираешь воздух, задерживаешь дыхание и держись за меня. На счет три. Нам надо секунд десять и, главное не отпускай меня, Ракушка.

— Я не смогу, Мэтт. Не надо. Я лучше сдамся. — Губы дрожат, а в глазах уже слезы выступают.

— Давай хотя бы попробуем. Приготовься. На три набирай воздух. — Она мотает головой, но я не слушаю ее. Знаю, что в этом нет ничего сложного. — Раз, два, три. Набирай.

Я погружаю нас под воду и открываю глаза под водой, чтобы проверить как она. Зажмурилась и вроде контролирует себя. Я подныриваю под каменный выступ в воде и аккуратно переплываю внутрь. И, чтобы она не начала паниковать, без задержек выныриваю уже внутри грота, огражденного от просматривания потоком падающей воды. Охранники, конечно, знают о нем, но вряд ли они такие романтики, что захотят тут уединиться.

Как только Ракушка чувствует, что мы выныриваем, выдыхает и вытирает рукой воду с лица. Все еще в моих руках. Такая влажная. Прохладная. Дрожащая. Сексуальная. Вот сейчас бы ее поцеловать, но она никак не может очистить глаза от воды.

Я нахожу выступ в воде и становлюсь на него, привлекая ее к себе. Одной рукой держусь за стену, а второй удерживаю ракушку.

— Сюда никто не поплывет проверять. — Наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

Когда успокаивается, все еще позволяет придерживать себя за талию и рассматривает обстановку. Знаю, что все ее муки по нырянию стоят того, чтобы оказаться тут.

Внимательно рассматривает это место, продолжая держаться за меня. А я смотрю на нее. Такое не наигранное удивление, искренний восторг, детская беспечность. А может ей все — таки нет восемнадцати? И я сейчас могу крупно влететь за совращение.

— Ты такая красивая. Как русалка сейчас.

Юджи поджимает губы, и крылышки носа начинают расширяться от частого дыхания. Так я волную ее... Ей вообще говорили, что она красивая очень? А то такое ощущение, что она первый раз это слышит.

И что — то мне подсказывает, что секса под водопадом мне подавно не светит, но поцелуй я все же хочу украсть. Пусть и поцелуй несовершеннолетней.

— Они уходят уже. — Я тоже смотрю сквозь поток воды и вижу, как мужчины выходят на берег. — Как будем выбираться?

Блять. Эти мужики мне все портят. То приходят не во время, то уходят слишком рано.

— Надо будет нырять опять.

Я вижу ее испуганный взгляд, но другого пути у нас все равно нет. Продолжим соблазнение на берегу.

Я вытираюсь полотенцем и ложусь на плед. А Юджи предлагает сделать мне сэндвич.

Это всего лишь обычный сэндвич. Его нельзя испортить. Но я наблюдаю, как подрагивают ее руки, а венка на шее бьется сильнее обычного. Ракушка волнуется в моем присутствии. Или стесняется. Да, она стесняется. Неужели у такой красотки было мало парней? И были ли они вообще?

Она определенно не та, кто собирался меня соблазнять всеми возможными способами. У нее уже было столько возможностей для этого. Но она ими не воспользовалась. Ни одной.

А я бы сейчас ее уложил и накрыл собой. А сверху укутал нас пледом. А потом заставил бы ее стонать и потеть. У меня скоро крыша поедет от нее.

Мысли о том, как я хочу ее, Юджи прерывает протянутой тарелкой с едой. Девушка поджимает губы и ждет, что я скажу. Мнет салфетку в руках, неосознанно рвет на маленькие кусочки. Кто же тебя такой неуверенной в себе сделал?

Знала бы только, как может сносить крышу, уже пользовалась бы этим. Ну сделала хотя бы один самостоятельный шаг в мою сторону. Да я бы черти что сделал для нее. Но я не отступлю. Я ей покажу, какая она. Открою для нее же.

Пока я доедаю, она ложиться на живот, сгибает ноги в коленях и берет свой телефон, утыкаясь в него. Вот я что должен сейчас делать с ней?

Или это предложение лечь рядом. Или сделать массаж. Что эти все знаки означают, я ни хера с ней не понимаю.

Я решаю начать с массажа ступней. Усаживаюсь позади нее и смотрю за идеальными лодыжками и ступнями. Растираю ладони и беру одну ногу. Она вздрагивает, но ногу не забирает. Прохожусь пальцами вдоль всей ступни и между пальчиками с аккуратным розовым маникюром. Она хоть и лежит, уткнувшись в телефон, но я замечаю, как попка сжимается периодически. Она может и не понимает, что с ней, борется с накатывающим возбуждением. Но определенно ей нравится. Иначе уже остановила бы меня.

Я опускаюсь рядом с ней и скольжу рукой от стопы до икры.

— Откуда у тебя такая любовь к гороскопам?

Юджи вздыхает, задумывается и отвечает:

— Просто мне нравится знать, что я поступаю правильно.

— А если поступишь неправильно? Что тогда? Кто — то будет это оценивать? — Я перемещаю руку на бедро и продолжаю массировать.

— Мы все живем в таком мире, где нас постоянно кто — то оценивает...

–... По своей шкале оценки, — дополняю ее. — У каждого разное воспитание, разное образование и то, что для одного трэш, для другого норма. Так кого оценки ты боишься?

— Я не хочу поступить неправильно и нанести кому — то вред.

— А кому ты уже нанесла вред?

— Кое — что произошло по моей вине, и я спровоцировала это. Хотя, если бы залезла в гороскоп на тот день, то точно бы этого не произошло.

— Может это просто совпадение?

— Может и совпадение, но с тех пор как я начала смотреть на все в ключе гороскопов, больше таких ситуаций не было.

— И что ты, правда, думаешь, что только мужчина — рыба будет идеальным для тебя вариантом? Есть же, например, водолеи, львы, тельцы.

— С некоторыми из этих знаков действительно может, получится что — то дельное.

— Но не со Стрельцами?

— Но не со Стрельцами. — Она смотрит открыто в глаза полностью уверенная в своей позиции.

— Окей. Однако заметь, ты сейчас не с рыбой и не раком лежишь тут в бикини, и не телец делает тебе массаж. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что ты слишком противоречивая и сложная. К таким боятся подходить, а потом сложности испытывать. А мне наоборот это нравится. Поэтому я тут и пытаюсь понять, размотать тебя и снять нити прошлого. Так кому ты нанесла вред?

Она выключает телефон и переворачивает экраном вниз, но я успеваю заметить имя того, с кем она переписывалась. Логан. То есть пока я делал ей массаж, она думала о ком — то другом? Ракушка, Ракушка…

— Кому нанесла, того уже не вернуть. Я не хочу об этом говорить.

— Хорошо. Есть один вопрос, который не дает мне спокойствия. Ты точно несовершеннолетняя?

— Да, а что? — Отводит глаза в сторону, и я понимаю, что она что — то не договаривает.

— Да тело у тебя совсем не подростковое, сформировавшееся.

— И много ты тел несформировавшихся видел? — ухмыляется в ответ.