— И на ней не написано, что она твоя. Бродила одна по пляжу, — поддакивает Рой.

Глядя на них мне хочется блевануть. Сейчас такие невинные и положительные, а вчера, судя по всему, к кому — то приставали.

Врезать бы им пару раз, но меня останавливает, что они пришли сами. Как будто хотели кого — то опередить. А именно «мою девушку». Девушки, которая получила бы от меня статус “моей девушки”, у меня точно не было. Думаю, они в курсе. Но почему — то решили по — другому.

— То есть, если девушка не моя, то к ней можно приставать? — Я, конечно, тоже не подарок. И, если девушка меня заинтересовала, то я добьюсь ее, но не такими методами. Мне кажется, я слышу, как звенят от страха их кости. Ни они первые, ни они последние, кто нарушает законы этого пляжа. — Слушайте меня, придурки. Девушка не моя и я понятия не имею, кто она. Но то, что она одна гуляет по пляжу, не означает, что ее можно трогать без ее согласия. Усекли? Вы бы попробовали поухаживать, заинтересовать, а не пихать свою пугалку, лишь бы запихнуть. Пусть мне только одна девчонка пожалуется, и вам сообщат, какой закон вы нарушили. — Они сутулятся и прячут глаза. — Все понятно? — Рявкаю, что четко донести свою мысль. Они только, как на пружине, мотают головой. — Можете валить.

Они облегченно выдыхают и разворачиваются. А во мне в последний момент только что — то щелкает.

— Стойте. — Оба синхронно оборачиваются и замирают. — Что за девушка?

— Блондинка какая — то, — пожимает плечами Боб.

— В чем одета была?

— Да они тут все одинаково одеты, — усмехается Рой. Но моего взгляда достаточно, чтобы он убрал свою улыбочку со слащеного лица.

— Я не спрашиваю, как все одеты, я спрашиваю, как она?

— Ну на ней платье какое — то было. Светлое.

— Она что — то еще говорила?

— Она сказала, что у тебя на Мэтью — младшем, — кивает мне на пах, — татуха змея.

Я тут же давлюсь глотком прохладного Спрайта, представляя такую картину.

— Это правда, кстати? — Ржет Рой.

— Идите к черту. Какой змей…?

— Я говорил тебе, — ржет Рой, глядя на друга, — она нас наебала.

— Бля, ну она так уверенно говорила, что видела. Может она все — таки про другого Мэтта пиздела?

— Еще что говорила? — Мне уже самому становится интересно, кто это такой смелый и дерзкий. А я пропустил. Хотя пару вариантов есть, конечно, но я их не видел давно.

— Так что у тебя нет такой татухи?

— Придурки, нет конечно.

— Вух, а то я заволновался, что у меня аквариум появится с ракушками, — и смотрим себе на шорты Боб.

— С чем?

Мне достаточно одно слова, которое целый день не выходит из головы. Ракушка. Преследует меня как — будто.

— Девка сказала, что если мы ее тронем, то ее парень, какой — то Мэтт, наделает нам татух с ракушками и рыбками. Будем всегда как в аквариуме. Сразу видно не местная. Не знает, что у нас в штате татуировки запрещены законом.

В венах разогревается кровь, получая порцию ощущения, когда докапываешься до сути. Находишь разгадку. И вот она. Почти решена.

— Светлые длинные волосы?

— Ага, знаешь?

— Кажется, да. — Я растягиваюсь в улыбке и откидываюсь на спинку стула, смеясь. Таких совпадений быть не может. Не сходиться только, что она так шутила над ними. Та скромница вчера дрожала, когда я руку на поясницу положил. А тут шутки про член. — Валите, и чтобы возле нее вас больше не видел. И вообще ни возле кого вдвоем. Понравилась девушка? Цветы, свидания и мороженое, а не в кусты сразу. Ясно? Пусть только услышу хоть от одной. Ну или ищите девушку, которая согласится с вами двумя добровольно.

Они очищают поле моего зрения от своего присутствия и дают пространство, чтобы подумать.

Значит моя девушка… Как так, так Стрельцы — несовместимы, а как нужна помощь — так мной можно прикрыться. Придется навестить Ракушку и посмотреть на ее реакцию, когда увидит змея.

Не то, чтобы я строил планы на ее счет, но определенно Ракушка оставила несколько незакрытых вопросов в нашем знакомстве. Некоторые девушки такие интересные, напридумывают себе проблем, а потом не могут с этим нормально жить. С другой стороны с такими скучно.

Прозрачные они.

Знаешь, что скажет и что попросит. Даже о чем думает, догадываешься.

У Ракушки же череда препятствий и условий. Прям выполнить хочется каждое, чтобы доказать обратное. И первое, это доказать, что гороскопы сексу не помеха.

Замечаю ее подругу, делающую селфи на фоне океана первой. И следом рассматриваю пляж в поисках Юджинии. Должна же быть где — то тут. Но я ее тело изучил пока только наощупь, поэтому узнать на каком именно жезлонге жарится ее попка, я пока не могу.

— Привет, где подружка? — Киваю селфидиве.

— А ты настойчивый, но не думаю, что Юджи поверит в историю с сестрой.

— Ты ей не передала?

— Неа, сам решай свои проблемы. Я лезть ни в чьи отношения не буду. Один раз помогла тебе, затянув ее на вечеринку, дальше сам.

— И где она?

— Вот там, — указывает рукой в нужном направлении. — В бирюзовом бикини под зонтиком.

Узнаю светлые волосы, заплетенные в косу.

— Спасибо, — улыбаюсь Камилле, — поплаваешь минут десять, поговорить хочу наедине.

— Ладно, телефон мой заберешь только? А то с ним плавать не удобно.

— Конечно.

Ракушка лежит на животе и загорает. Я еще вчера прощупал, как у нее всего в меру. Не тощая, но и не толстая. В меру подтянутая. А тут могу все это рассмотреть.

Переступаю ее ноги, аккуратно опускаясь на бедра, но не касаюсь их. В такой позе она не сбежит и выслушает. Телефон подруги кладу на сумку, а сам ставлю руки по обе стороны от плеч Юджи и низко наклоняюсь, как будто собираюсь отжиматься.

— Привет, Ракушка. — Шепчу над ухом, касаюсь едва кожи на ушке.

Догадываюсь, что она может дернуться, поэтому сразу отклоняюсь.

Ракушка подтверждает мои мысли и пытаясь встать, прижимается спиной к моей груди. И, поняв, что лежит под парнем, тут же отстраняется, опускаясь назад.

— Ты как меня нашел? — Поворачивает ко мне голову и смотрит в глаза. Крылышки носа часто шевелятся от ее сбивчивого дыхания.

— А так полз, полз, — опираясь на одну руку, пропускаю вторую между нами и веду пальцами вдоль позвоночника, — как змей, смотрю, моя Ракушка лежит. Дай думаю, сверну к ней. Так что, ты теперь моя девушка? — Шепчу, задевая специально кожу на шее губами. — Мне тут ребята с утра сказали, что девушку мою встретили.

— Знаешь, что? — Она пытается встать, но я так и нависаю над ней, не давая перевернуться. — Слезь с меня, на нас смотрят.

Я поднимаюсь и усаживаюсь на ее бедрах. Край плавок на ее попке закатывается, и я вижу кожу уже золотистого цвета, покрытую дрожью. Если бы тут никого не было, то я бы точно запустил туда руку. Но я только аккуратно поправляю ткань.

Ракушка облокачивается на песок, и оборачивается.

— Слезь с меня и руки убери. — Я не слажу, но привстаю, чтобы она перевернулась. Так даже лучше можно ее рассмотреть. — А твои ребята не сказали, что приставали ко мне? Что изнасиловать меня хотели? Их было двое, а я одна. И это не было шуткой. — Грудь у нее красивая такая. Идеальные упругие полусферы. Я бы поиграл с ними языком. — Я не придумала ничего лучше, чем соврать. Они ведь могли тебя не знать и тогда. Ты меня слушаешь? — Я возвращаюсь с этих планет в реальность и смотрю в покрасневшие глаза.

— Я с ними поговорил и сказал, чтобы девушек больше не трогали. Ни тебя, ни кого — то другого. Но могут быть ведь и другие и, как ты говоришь, не знать меня. — Я упираюсь руками в песок около ее головы и наклоняюсь, не теряя зрительного контакта. — Ты чего ушла вчера? Я тебя искал.

Она упирается на локти и привстает уже смелее.

— Мэтт, слезь с меня, пожалуйста, я не люблю привлекать внимание.

— Всем наоборот нравится наблюдать за нами.

Она дергается оборачиваясь и тут же краснеет, начиная с ушей.

— Мне стало скучно там. Я никого не знаю, а ты ушел.