Елена убиралась в горнице, когда услышала пронзительный женский крик, доносившийся с улицы. Она выглянула в окошко: голосила соседка. Сбежавшиеся из ближайших домов бабы отвели ее в дом к перепуганным детям.
– Что это она? – Елена повернулась к свекрови.
– Похоронка проклятая. У Евдокии у этой четверо мальчишек. Как теперь их ро́стить, поднимать без отца? – Баба Глаша вздохнула. – Недели две назад Дарье Локшиной пришла. Она десять дней молчала. Ни словечка. Как окаменела. Шутка ли! С тремя детьми мал мала меньше осталась. Младшенькая за полгода до войны родилась. – Глафира Сергеевна промокнула глаза платком. – А в ноябре Лукерье, что рядом с клубом живет, принесли похоронку. Они с мужем, Василием, только в мае свадьбу сыграли. Бедная почтальонша наша Клавдия Ниловна! По штампу казенному сразу понимает, что это за письмо. А ничего не поделаешь…
– Да, работка у нее! Будто это она виновата, что мужиков на войне убивают! – вздохнула Елена.
9
– Нет-нет, Елена Константиновна! Даже не уговаривайте!
Пашка с мамой сидели в кабинете директора школы Матвея Семёновича Костюхина. Он был в полном смысле слова человеком непреклонным. Если уж что задумал, от своего решения не отступался. Хотя ему недавно исполнилось шестьдесят пять лет, выглядел он гораздо моложе. Учителем математики Костюхин был строгим, но справедливым. Да и директором стал таким же. В школе его уважали и побаивались, за глаза называли Басалыгой[13]. Прозвище это накрепко прикипело к нему много лет назад. Трудно сказать почему: то ли Матвей Семёнович был твердым, как кость, то ли для многих хулиганистых подростков он давно и прочно стал костью в горле. А может, виной тому была его фамилия.
На лбу у него был глубокий шрам – след от сабельного ранения, полученного им в марте 1919 года в бою под Уральском. Воевал он в составе легендарной 25-й стрелковой дивизии под командованием Василия Ивановича Чапаева. Любимой его присказкой была такая: «Гулял по Уралу Чапаев-герой.»[14] Когда он бывал в хорошем настроении, мурлыкал себе под нос мотивчик этой песни. По школе всегда ходил в солдатской гимнастерке и галифе. Орден Красного Знамени, полученный незадолго до ранения из рук самого́ Чапаева, не снимал никогда. Воевал он много лет – еще с империалистической. Был несколько раз тяжело ранен.
– Павел будет учиться с ребятами из детдома. Это мое окончательное решение, – тоном, не терпящим возражений, заявил директор.
Пашка, который пришел с матерью, хотел было что-то возразить, даже рот уже открыл, но Елена толкнула его в бок: дескать, помолчи!
– Ну как же так? Он же знает местных ребят, со многими дружит. Ему будет комфортнее учиться с детьми из Юровки.
– Первые полгода шестого[15] класса Павел пропустил. Понимаю: не по своей вине. Но все же пропустил. А о комфорте, уважаемая Елена Константиновна, на долгое время нам всем придется забыть.
– Он нагонит, обещаю вам! Я сама буду с ним заниматься. – Пашкина мама старалась говорить как можно убедительнее.
– Я в Москве занимался по учебникам шестого класса. Мама мне приносила.
– Занимался, говоришь? Скажи мне, как разделить дробь на дробь?
– Числитель первой дроби умножить на знаменатель второй, а знаменатель первой – на числитель второй, – без особых раздумий ответил Елисеев.
– Правильно.
Мальчишка заметно приободрился. Директор задумался.
– А теперь найди, пожалуйста, три процента от числа пятьсот двадцать.
Пашка растерянно взглянул на мать. Та отвела глаза.
– Ясно. Проценты вы с мамой еще не проходили. – Костюхин повернулся к Елене: – Вам, голубушка, предстоит работать в школе в две смены – с местными ребятами и детьми из детского дома. Преподавать, кроме немецкого языка, русский и литературу. Словесника у нас в школе нет уже больше месяца.
– А где же Клавдия Петровна?
– Умерла.
Елена тяжело вздохнула.
– Так что вам придется нагонять. И немецкого языка у нас уже полгода нет, – продолжил Матвей Семёнович. – До войны сюда раз в неделю из Уксянки Клара Генриховна приезжала. Теперь не на чем стало возить ее. Кроме «шпрехен зи дойч?»[16], «гутен морген»[17] и «хенде хох»[18] наши балбесы, думаю, вряд ли что помнят. Так что времени заниматься всеми предметами школьной программы с сыном у вас не будет.
– Может, он возьмет учебники и дома нагонит в каникулы?
– А вот учебников у нас на всех нет. Как и много другого, в том числе и тетрадей. Обещали прислать, но… когда еще дождемся?
– Этого я не знала. – Елена заметно расстроилась.
– Дети из лебедянского детского дома так же, как и ваш сын, первое полугодие пропустили. Вот пусть вместе с ними и учится. Будет в ускоренном темпе проходить все предметы. Сразу после зимних каникул милости просим.
Елисеева, однако, не спешила покидать кабинет директора.
– Что-то еще? – Костюхин посмотрел на учительницу.
– Хочу вас предупредить: я никогда не преподавала русский язык и литературу. Тем более без учебников.
– Я тоже много чего раньше не делал. Но вот приходится. И завхозом работать, и агентом по снабжению, и военным делом с учениками заниматься: маршировать, стрелять, винтовку собирать и разбирать, гранату бросать. – И скороговоркой добавил: – «Гулял по Уралу Чапаев-герой».
– Честно скажу, к этому я не была готова.
– Ничего. Справитесь. Оформляйтесь. Пообщайтесь с нашим завучем, Зинаидой Петровной. Она человек толковый и опытный. Вы наверняка с ней знакомы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
