Помимо этого, в книгу включены и дополнительные материалы, которые помогают увидеть их дискуссию в более широком контексте: отдельный текст Танидзаки «Заметки о восточном вкусе», а также обзор в журнале «Синтё». Завершается книга серией статей, написанных Танидзаки по случаю самоубийства Акутагавы.

Читать книгу можно линейно – как последовательность журнальных публикаций – или выборочно, следуя ключевым темам переписки.

Валентин Матвеенко

Позвольте прежде всего прояснить кое-что: в анонсе ноябрьского номера «Кайдзо» говорилось, что с Нового года я буду вести отдел литературной критики и рецензий, однако в действительности писать рецензии я не намерен. Рецензирование налагает обязанность ежемесячно читать все публикуемые прозаические и драматические произведения. И вот это – не сами рецензии, а именно процесс – для меня поистине мучительно. Разумеется, дело вовсе не в том, что современные авторы пишут недостойные внимания тексты, но, как я уже отмечал в статье «Мое субъективное мнение об искусстве»[2], произведение лучше оценивать не сразу после публикации, а некоторое время спустя.

Критика художественного произведения – это не газетная хроника, где нужно сломя голову носиться за последними новостями; да и вряд ли писатели будут из месяца в месяц выдавать исключительно шедевры, поэтому разбор каждого произведения будет мне лишь в тягость. Разумеется, одной из задач критика – а заодно и способом потешить его самолюбие – является поиск жемчужин или открытие новых дарований, но я охотно готов отказаться и от такой ответственности, и от подобных амбиций. Считайте меня хитрецом – заботить это меня не станет. Возможно, это проявление равнодушия к молодым авторам, но у меня нет времени просеивать сотни и тысячи посредственных текстов в поисках одного стоящего, поэтому я заранее прошу прощения за подобное «неуважение». Этот нелегкий труд я доверяю другим; сам же предпочитаю неспешно читать те произведения, которые уже успели привлечь внимание общественности. Однако даже это не значит, что я непременно их прочитаю: скорее, пролистаю, если буду в настроении, так что полностью полагаться на мое мнение не стоит. Конечно, я буду писать в каждом номере о литературном искусстве, но это будут скорее беспорядочные мысли, похожие на монолог, без четко определенной темы или строгих рамок.

Даже признанные мастера сталкиваются с трудностями, когда берутся за рецензии. Вот, например, Масамунэ Хакутё[3] недавно сказал мне: «Ты, кажется, с Нового года собираешься писать для „Кайдзо“? Знай, если займешься критикой, с тобой непременно начнут спорить, и тогда уже нельзя будет молчать, придется отвечать, таким образом, сам того не желая, окажешься втянут в литературные баталии – а это такая головная боль…» Действительно, если дело примет такой оборот – то беда… Поэтому я постараюсь писать так, чтобы ни с кем не спорить, а если кто-нибудь, хоть старший или младший коллега, всё же решит бросить мне вызов, отвечать не стану. Я намерен полностью игнорировать любые выпады и прошу заранее отнестись к этому с пониманием.

Так, оборонительные позиции я укрепил, теперь остается решить, с чего же начать. Откровенно говоря, хотелось выбрать весомую тему и эффектно заявить о себе, но после затяжных новогодних праздников мозг еще не отошел от похмелья. Поэтому в этот раз я позволю себе двигаться неспешно, словно праздно гуляя без определенной цели.

На самом деле в последнее время за мной закрепилась скверная привычка: ни писать свое, ни читать чужое мне не интересно, если дело не касается вымысла. Если же в основе произведения лежит действительность или оно стремится к реализму – перо к нему не тянется и глаз не задерживается ни на чем. Думаю, именно это в немалой степени объясняет, почему я избегаю читать прозу современных писателей, регулярно появляющуюся в ежемесячниках. Стоит лишь пробежать первые пять-шесть строк, чтобы понять: «Ага, опять пишет про свою повседневную жизнь», – и я тут же теряю к этому всякий интерес. Иной раз, конечно, я могу просмотреть такое произведение из личного или профессионального любопытства, однако крайне редко встречаются вещи, повествующие о бытовых мелочах и личном опыте писателя, которые не только не раздражали бы, но и затягивали с головой. За последние годы в памяти остались, пожалуй, только два произведения – «Дождь и ветер» Нагаи Кафу[4] и «Черные волосы» Тикамацу Сюко[5].

Может показаться, будто я считаю, что настоящий роман должен являть собой исключительно вымысел, причем написанный словно взаправду, – но это совершенно не так! Хороший роман может основываться и на фактах, просто в последние годы мои вкусы изменились: я стал предпочитать не простые произведения, а изощренные; не наивные, а полные ухищрений, вещи как можно более хитроумные и многослойные. Возможно, это дурной вкус, но тут уж ничего не поделаешь: пока я намерен следовать в этом направлении.

Так и выходит, что я всё чаще обращаюсь к далеким от современной жизни сюжетам. Исторические романы, абсурдные и фантастические рассказы, даже реалистические произведения, но написанные хотя бы полвека назад, а если уж современные – то те, которые описывают Запад, весьма далекий от Японии. Вот они и воспринимаются как некий вымысел.

В минувшем году я перебрал немало исторических романов. Из японских особенно запомнился «Перевал Великого Будды» Накадзато Кайдзан[6], из западных – «Héloïse and Abélard» и «Ulick and Soracha» Джорджа Мура[7] (до сих пор не знаю, как правильно произносить названия этих романов – возможно, название первого читается как «Элоиза и Абеляр», а второго – как «Юлик и Сораха»), а также «Пармская обитель» и «Аббатиса из Кастро» Стендаля и другие его произведения. Эти книги показались мне интересными в разных отношениях.

Что касается «Перевала Великого Будды», то ныне он, конечно, снискал широкую славу, но, насколько мне известно, первым, кто по-настоящему оценил это произведение, был Идзуми Кёка[8].

«Это не просто бульварный роман, он весьма своеобразен по замыслу. Советую непременно его прочитать!» – так восторженно отзывался о романе Кёка, если не ошибаюсь, в 1919 или 1920 году, когда мы втроем – Идзуми, Сатоми[9] и я – как-то вечером выпивали в одном из чайных домиков в Акасака[10]. Кёка тогда вкратце изложил нам содержание романа, но я совершенно о нем забыл, а вспомнил лишь тогда, когда «Перевал Великого Будды» начали публиковать в вечерних выпусках газеты «Осака Майнити». Тогда я решил прочитать его целиком, правда, осилил не сразу. Я вспомнил о нем, когда слег с простудой в гостинице в Наре, тогда и перечитал второй и четвертый тома. А потом, когда вновь захворал, прочитал оставшиеся у себя дома. И за это я, конечно, должен поблагодарить Кайдзана: его книга утешила меня в тяжелые дни.

Безусловно, я полностью согласен с мнением Идзуми, что это далеко не бульварный роман. Во-первых, произведение обладает утонченным стилем. Хотя манера изложения порой немного запутана, а стиль грубоват, всё же в нем чувствуется некая мягкость и изощренность, что, по моему мнению, гораздо лучше, чем манерность и выспренность.

После публикации «Перевала Великого Будды» Кайдзана появилось множество подражаний, в том числе и с описанием фехтовальных сцен, что стало характерным для так называемой массовой литературы тех лет. Однако я так и не встретил ни одного произведения, в котором бы присутствовало хотя бы малое подобие той утонченности, что есть у Кайдзана.