Вздрагиваю невольно. Страх липкой пленкой обтягивает позвоночник, чтобы ему не поддаться, развешиваю в пустой шкаф обновки. Надеваю тонкие широченные брюки. Какую -то майку из домашних, которые продаются скорее по весу в килограммах, а не штучно.

Разбираю сумку Тимура, вытаращив глаза на стопки банкнот, упакованных в бумажную ленту.

Неожиданность ему точно не грозит. Богатенький пилигрим путешествует всегда налегке. Каково ему прогибаться под балласт, очень даже интересно.

Но это все временно и нам с ним разбираться в последнюю очередь, когда клятая война уляжется. Когда ребром встанет чего мы оба хотим.

Подпрыгиваю на носочках от нового визга колокольной трели. Падаю на полку грудью, заколотившись холодными искрами. Хлопья черного снега залепляют глаза.

Кто пришел? Кто звонит?

Тут же одумавшись, соскребаю конечности, ставшие пластилиновыми.

У дверей первоначально щелкаю на кнопку внутренней камеры. Тимур отнюдь не воспитан предупреждать, что вернулся, но это не он.

Распахиваю дверь посетительнице под влиянием наития. Угрозы беременная Ева с тортиком из себя не представляет.

— Не уверена, что это удобно. Тимур попросил тебя развлечь, — объясняется, пока я раскручиваю приветствие.

— Проходи…а-а-а? — растягиваю в недоумении.

Зачем и почему, но волнует, как она здесь оказалась. В прошлую нашу встречу мы виделись в другом конце необъятного города. Прошло всё, мягко говоря, на иголках. Её спутник отнесся максимально недружелюбно.

— Тимур и Дамир работали на моего отца. Папа их обоих почти усыновил, а перед смертью подарил квартиры. Наша этажом выше, — вздыхает, явно перебарывая в внутри что-то печальное.

Я прикрываю на секундочку глаза. Соболезновать неискренне как -то паршиво.

Она и не ждет, что брошусь на шею, фальшиво стеная как мне жаль.

Блять!

Север и на расстоянии способен вогнать в неловкость. В просак я попадаю, пригласив Еву на кухню.

На столе разбросаны продукты, потому что не определилась с готовкой. Виталия затребовала перекус. Кручусь, не соображая за что хвататься. Просьбы доченьки в приоритете, и мы усаживаемся трескать.

— Я помогу с салатом, — неожиданно явившаяся соседка, цветет, как куст рябины посреди зимы. В сравнении с этим эфемерным созданием, чувствую, что проигрываю в схватке за звание мисс Вселенная. Стараниями Виталии с разводами яблочного пюре на щеках, ограничиваюсь кивком, — Дамир отстранил от готовки. Валяюсь целыми днями, как пузатый чайник, — обе опускаем глаза на её огромный живот с пониманием.

Один подрастающий плод на таком сроке, не скажу, что в тягость. У них будет двойня и обладая опытом материнства, не представляю каково это по ощущениям.

— Это наверно приятно, когда во время беременности тебя носят на руках, — откликаюсь с иронией.

Ей грех жаловаться и гневить создателя, купаясь в заботе.

— Приятно, особенно после того, как тебя чуть не убили, — улыбается с оттенком приобретенной мудрости. В рыжем ангелочке достаточно цепляющих изюминок, но настырно цепляюсь за то, как она непринуждённо стряхивает с плеча свободную оборку выреза, показывая свеже - затянувшуюся метку после пулевого ранения в грудь, — Дамир стрелял в мою сестру, попал в меня, — в легкой форме преподносит, а ввергает в шок.

— Ты его простила? — фоню, заблудившемся в дремучем лесу эхом.

— Я сломала его бездушный мозг. Попробуй с Тимуром быть слабой и ласковой. Эффект тебе понравится, — делится и как бы я не отрицала всё и вся, но беру во внимание.

Чокнутых в квартире становится на одну больше. Ева показалась нормальной и рассудительной, до посыпавшихся откровенностей. Была, да сплыла…

— Оставь это, — торможу её ладонь аккурат над миской с вымытыми овощами.

Она не спускает взгляда с моей подвижной малютки. Вита крутится на попке, измолачивая пятачками мне ноги. Напрашивается, чтобы волшебная тетя дала потискать свои рыжие волосы. Отправляю их на диван. Ева в положении и ей не годится таскать тяжести, поэтому Вита, громко попискивая, скачет на мне.

— Ресницы береги, — предупреждаю златовласку перед уходом.

Готовлю нам чай, разложив торт по блюдцам. Некалорийный кулинарный шедевр украшен дикими ягодами, фрукты запечены между слоев, и он без добавления сахара. Об этом и болтаем, а я узнаю, что Ева в прошлом тренер по пилатесу.

Накатывает на меня что-то мнительное. Она поглаживает живот, мы сходимся глазами, и Ева шепчет: мальчики толкаются.

С аккуратностью прикладываюсь распростёртой пятерней, содержательно вкладывая в жест умиление. По срокам слишком рано прощупывать колебания, но женская суть возносится выше крыши. Такое не передать на словах, пока сам не прочувствуешь шевеление, от которого захватывает дух. Душа замирает в немом восторге.

Виталия повторяет за мной, только и слежу, чтобы нечаянно не шмякнулась.

— Ты появилась точно так же. Росла у мамы в животе, а я тебя сильно-сильно ждала, — боромочу дочурке, уткнувшись губами в пушистые волосики.

Потрогав лоб, нахожу кожу лихорадочно горячей. Затылком определяю, что мы в квартире уже не одни. Энергетика Тимура мне знакома. Она желанная, как и дрожь, мгновенно вспыхнувшая на плечах. Тело ментально напитывается, будто опрысканное каплями растопленных смол.

— Дамир, — выдыхает Ева любовно.

Случайным образом скрещиваюсь с одним из стаи зрением, испытывая непривлекательное стремление скрутиться в позу эмбриона. Из нашей троицы я одна выхватываю пренебрежение. Дамир бьет по мне напором ледяного душа. Север напротив обжигает, наведя фокус туда, где лежит моя рука. Переливаем по воздуху столько напряжения, что ни одна линия электропередач не выдержит.

Мощно взрывает инсайтом. Он думает о том же, о чем и я. Об упущенных девяти месяцах, когда его ладонь могла вот так же, оберегать, но безвозвратно потерянное не вернуть.

— Я за тобой, — таким голосом рубит Дамир, как будто мы держим Еву в заложниках и попытаемся ему помешать.

— Спасибо. Заходи еще, — формально не передать, как мне приятно.

Поднимаюсь с Виталией. Трогаю влажную шейку. мне все больше не нравится её состояние. Сотню раз жалею обо всем, превращаясь в одну из паникующих мамаш, но даже ради оправданий такими симптомами не раскидываются. Сердечко под моими пальцами разгоняется. Вита кашляет и плачет.

Уношу в спальню, бесконтактным градусником меряю температуру. Отмахиваюсь от дурных преддверий, но они носятся разрывными пулями в голове. У Ваньки задержка развития началась после высокой температуры. Это не показатель, аутизм редко передается по наследству, но не отнять моей тревожности, что Вита входит в группу риска.

Цифры на градуснике добивают.

Тридцать восемь и восемь.

— Что случилось? — Тимур мог и не спрашивать.

По моим дерганным скачкам, всё, итак, заметно. Хватаю сумку, в спешке наталкивая туда необходимые припасы. Вряд ли соображаю, что конкретно нужно.

Подгузники. Сменная одежда. Молитва. Что еще?

Понимаю, как безопасно отсидеться дома. Едва ли наше жаропонижающее справится. Я с ума сойду, если что-нибудь…

— Нам нужен врач. В больницу нужно, анализы…обследовать, — не успеваю суматошно оттарахтеть, как Тимур без лишних пояснений, перехватывает у меня поклажу.

Его уверенность, подавляет мою нерешительность.

Накидываю на доченьку хлопковый палантин.

Север держит за руку, пока ведет к машине, капельно и внутривенно переливая свою силу, а дальше уже проще убедить себя, что всё обойдется.

= 36 =

Дети не подгадывают, когда им приспичит захворать. Образно, меня пуще Каринки через мясорубку, перемалывает в фарш. Без документов элементарно в платник сунуться уже сулит множество проблем. До кучи на ментов нарваться. Я-то ладно, на пожизненное присяду по необходимости, если понадобится Змею и дочку прикрывать.

Мы, блять, вне закона.