— Тебе ли не знать, что стелюсь исключительно под избранных, — отзываюсь с толикой апатии. Толкание словесного ядра порядком достало.

— Заебало, Каро! Хватит упражняться в остроумии, когда я пытаюсь найти для нас компромисс.

— Ой ли? Арс, у тебя скоротечно развивается синдром бога. Может пора об этом задуматься. Мать Тереза из тебя отвратная, как святость и самопожертвование.

— Заткни рот едой, пока из него не вырвалось что-то, за что ты поплатишься. И ещё, сегодня состоятся похороны Проскурина. Нам обязательно нужно там быть и выразить свои соболезнования. Как бы то ни было, смерть Мирона не освобождает меня…кхм…нас от партнёрства. Его вдова не лезет в бизнес, но лучше перебдеть. Тебе всё понятно? – отдалённо улавливаю в его голосе сдерживаемое раздражение.

К еде я не притрагиваюсь. Отсутствие аппетита — не повод голодать, но я позавтракаю, когда проснётся Вита. Присутствие Арса отбивает охоту есть, пить и даже дышать с ним одним воздухом. Вот настолько, между нами, всё испортилось. Раньше он одной улыбкой выводил из коматоза. Ныне вгоняет в депрессивное бешенство.

— Вполне. Надеть на себя траур и скорбеть о мрази, чуть меня не изнасиловавшей и не отстегавшей кнутом. До мяса. Когда на меня смотрят ронять скупую слезу, а когда отвернутся плюнуть в его гроб и пожелать там корчиться, — натянуто улыбаюсь.

Я с детства усвоила, что нападение – лучшая защита.

— Примерно так, но выглядеть при этом убедительно и не вызывать подозрений, — пронизывает надменным взглядом из-подо лба не хуже лазера.

— Подозрений в чём? — интересуюсь, предугадывая новый виток обвинений. Боюсь даже моргнуть и упустить перемены.

Мы два противника. Сосредоточены на превосходстве. Моё раздуто непомерно и вот-вот разлетится.

— Что ты вообще была с ним знакома, — держит на прицеле глаз, и я не шевелюсь, чтобы не выказывать вибрирующую и раздирающую изнутри истерику.

Ощущение сильное. Осязаемое. Я стараюсь его стряхнуть, но виде́ние плотно обволакивает.

Чёрный зрачок мутнеет. Растекается, выдавая нездоровое возбуждение. Я его чувствую в тягучей смоляной атмосфере. Волной сшибает осознание, что Арс по капле испаряет из себя контроль. Костяшки пальцев белеют в сведенных кулаках.

Лавицикий смотрит на меня так пристально. Будто...будто накидывает на шею ленту и душит. А я понять не могу либо моя фантазия разыгралась, либо его воображение прорвало шлюзы и транслируется силой мысли, что, естественно, голимый бред.

Хочешь по тягаться ? обломаешь зубы

Нам пора прощаться - пока мы ещё люди

Пока друг другу души на куски не разорвали

Пока мы ещё целы, пока не умирали

Пока не превратились в хищников жестоких

Пока не заливали раны одиноких

Пока мы ещё живы

Пока мы ещё целы

Разгоняю тьму, слышу тишину

Держусь на плаву, я сама решу

Где я согрешу

Но ты

Слишком недалёк, чтоб извлечь урок

Встанешь поперёк?

Я закончу наш диалог

Lilu45 (Разгоняю Тьму)

= 14 =

Эта часть кладбища мало напоминает обитель тоски-печали. Повсюду расставлены вазоны с белыми цветами. Среди них нет простых. Редкие и эксклюзивные сорта, большинство названий я и знать не знаю. Гибриды пышных бутонов превратились в море и по нему плывёт нескончаемая траурная процессия.

Охраны по всему периметру выставлено больше, чем неискренно скорбящих об утрате человека. И я готова поклясться на собственной крови, четверть из так называемых друзей Проскурина считала его отборным дерьмом. В душе радуются и насмехаются над его упокоением, самонадеянно полагая, что их это не коснётся. Оставшаяся часть потирает руки, предвкушая поживиться на останках и растащить, как шакалье, по кирпичику его фирму.

Лакомый сектор IT-технологий останется на неопределённый срок без присмотра, и мой благоверный входит в число тех, кому было выгодно убрать Мирона с дороги.

Арс собаку съел на оформлении контрактов после того, как Герман его обставил и унёс на тот свет банковские счета на миллионы евро, не оставив прямых наследников.

Да, он указал в завещании отдельным пунктом, что все деньги, имущество и доля бизнеса, переходит той, кто выносит его ребенка. Биоматериал хранился в банке спермы, и он уничтожен Севером. Тому есть официальное подтверждение.

Стоцкий крутанул лучшего друга на половом органе, лишив возможности развивать их общее детище. Это в какой-то степени стало отправной точкой срывов моего мужа. До того, как вскрылись все обстоятельства, Арс требовал от меня сделать аборт, а после примерить на себя роль инкубатора для наследника семейства абьюзеров.

Был послан во все анальные дыры, тогда мне впервые прилетело от него по лицу. Я стала неблагодарной дрянью, а крохотному ребёночку в моей утробе он желал такие ужасы, что приходилось закрывать уши, чтобы не свихнуться.

Простить его после такого невозможно. Всё им сказанное закрепилось и бередит нутро, показав, что Арс на самом деле думает. В запале часто вскрывается правда.

С небрежной иронией рассматриваю показ траурных мод.

Очень меня подстёгивает надерзить Лавицкому, что смотримся бедными родственниками, шагая без соответствующего сопровождения и кивая по сторонам. В знак приветствия. Бал у сатаны, скорее всего, выглядит скромнее, чем мероприятие, призванное отдать последние почести и, выразить уважение скотскому отродью. Уродливому чудовищу, обёрнутому в людскую плоть.

Земля, к несчастью, и не таких вынашивает.

— Сколько мы здесь пробудем, — спрашиваю у Арса, снимая кисть с его локтя под предлогом, что мне нужно поправить, сползающий ремешок на сумочке.

Беспокойство крутит сознание мудрёными виражами. Пока мы разбрасываем блестящую пыль в глаза показательно-образцовым браком. Вита осталась на попечении няни. Спокойно я только тогда, когда доченька под моим присмотром. У Марины есть диплом. Она педагог по дошкольному воспитанию. В безалаберности я её не замечала, но чисто доверительные отношения не сложились. А сердцу матери много не нужно, чтобы задохнуться в панике.

— Столько, сколько потребуется. Вроде дома тебе есть чем заняться. Стой, моргай и старайся поменьше улыбаться. Ты ценная жемчужина, возможно, кто-то положит на тебя глаз и захочет в свою коллекцию, — тихо басит, переходя на угрожающий шёпот, — Очень тебя прошу не выебываться, Каро. Нам не нужны лишние проблемы.

— Голодным тварям стоит только помахать костью, как от неё ничего не останется, — лебезить, как провинившаяся собачонка я не умею. И вины за собой, будто я источник всех проблем, не чувствую.

— Как и от рук того, кто машет. Сожрут, Каро, вместе со всем потрохами. Ты превосходно выглядишь, и мне бы не хотелось тебя терять, — бьёт сарказмом в ответ на мою рефлексирующую реплику.

— Спасибо. Представить не могла, что мне понравится носить вдовий образ. Жене Проскурина можно позавидовать. Даже не осуждаю, что она на радостях ужралась. Я бы тоже не меньше месяца отмечала своё освобождение от тирана-ублюдка, — растягиваю промежутки в высказывании, сливая кислотную примесь без опасений.

Лавицкий скован этикетом и ничего мне не сделает. Одно неосторожно вырвавшееся слово и его начнут подозревать в устранении партнёра. Мне это совсем невыгодно, но так хочется ввернуть острую шпильку в его толстый кожный покров.