Оценивает.

— Мы посмотрели тесты, — говорит спокойно.

Я жду.

— Неплохо.

Коротко.

Без лишнего веса.

Я не реагирую.

Он чуть склоняет голову.

— И хорошо, что ты умеешь стрелять без сомнений.

Вот это уже звучит иначе.

Я смотрю прямо.

— Объясните.

Он откидывается на спинку кресла.

— Потому что у нас нет времени на колебания.

Голос остаётся спокойным, но жёстче.

— Там, где ты работала раньше, у тебя была система. Напарники, протоколы, страховка. Даже если что-то идёт не так — есть шанс, что вытащат.

Он делает короткое движение рукой, как будто перечёркивает это.

— Здесь этого нет.

Я не отвожу взгляд.

Он продолжает:

— Если ты тянешь секунду — её уже нет. Если начинаешь думать, когда надо действовать — ты подставляешь не только себя.

Короткая пауза, но не тишина — он просто смотрит прямо.

— И иногда лучше принять жёсткое решение, чем не принять никакого.

Я сжимаю челюсть.

Он это замечает, но не комментирует.

— Ошибка у тебя была, — добавляет ровно. — Но не из-за того, что ты выстрелила.

Я чуть напрягаюсь.

— А из-за того, что ты не убедилась раньше, — заканчивает он.

Логично.

Жёстко.

И спорить не с чем.

Он кивает на стул.

— Садись.

Я сажусь.

Он складывает руки на столе.

— У меня есть группа.

Я поднимаю взгляд.

— Моя.

Коротко.

Без пафоса.

— Я сам из неё. Работаем давно.

Он смотрит внимательно, проверяя, как я это воспринимаю.

Он складывает руки на столе, смотрит внимательно.

— Группа у меня — четыре человека.

Коротко, без лишнего.

— Должна быть.

Я не перебиваю.

Он чуть ведёт плечом.

— Я уже не там.

Сказано спокойно, но в этом есть что-то… отдельное. Как будто он про это не любит говорить.

— Сейчас их двое а месте, — продолжает он. — Третьего нет.

Я ловлю это.

— Почему?

— Потому что третий на задании.

Он говорит это так, будто это обычное состояние.

— У нас так часто. Один внедряется. Двое работают снаружи.

Я чуть хмурюсь.

— Долго?

— По-разному.

Он не углубляется.

— Иногда неделями. Иногда дольше.

Я киваю.

Картина начинает складываться.

Он смотрит на меня чуть внимательнее.

— Им нужен четвёртый.

Слова звучат уже не как вводная, а как конкретика.

— Вопрос в том, подойдёшь ли ты.

Я не отвожу взгляд.

— Проверим.

Он усмехается едва заметно.

— Уже проверяем.

Он откидывается назад.

— Работа не как у тебя была.

Голос остаётся ровным, но жёсткость в нём усиливается.

— Там нет понятного разделения. Сегодня ты смотришь. Завтра прикрываешь. Послезавтра сам лезешь внутрь.

Я молчу.

— И решения принимаются быстрее, чем ты успеваешь их проговорить.

Короткий взгляд прямо в глаза.

— Поэтому я и сказал про стрельбу.

Я чуть напрягаюсь.

Он продолжает:

— Ты не зависаешь в моменте. Это плюс.

Секунда — и добавляет:

— Если научишься думать до него.

Я усмехаюсь краем губ.

— Логично.

Он кивает.

— Логично.

Ненадолго отводит взгляд, как будто прокручивает что-то своё, потом возвращается.

— Сейчас ребята подойдут. Познакомитесь, посмотрите друг на друга.

Я молча жду продолжения.

— Там уже видно будет, — добавляет он спокойно. — По реакции, по тому, как держитесь.

Он чуть смещается в кресле, опирается локтем о стол.

— Пока Макс на задании, вы втроём будете работать.

Я киваю.

— Что-то серьёзное?

Он качает головой.

— Нет. Сначала — мелкое.

Коротко смотрит в сторону двери, потом снова на меня.

— На слаживание.

Я прищуриваюсь.

— В смысле?

— В прямом, — спокойно. — Проверим, как вы вообще взаимодействуете.

Он говорит без лишних слов, но достаточно понятно.

— Кто берёт на себя решение. Кто ждёт. Кто тянет одеяло. Кто, наоборот, выпадает.

Я чуть веду плечом.

— И если не сработаемся?

Он смотрит прямо.

— Значит, не сработаемся.

Савва не меняет выражения лица, только тянется к телефону.

— Костян, зайдите.

Сбрасывает.

В кабинете становится тише, чем было секунду назад. Я сижу, не двигаясь, но внутри уже включилось — внимание натянуто, как перед выстрелом.

Шаги за дверью.

Не быстрые. Уверенные.

Дверь открывается.

Первым заходит он.

И сразу — слишком много его.

Не в смысле размера. В смысле присутствия.

Он будто заполняет собой пространство, даже не стараясь. Движения мягкие, расслабленные, как у человека, который не привык напрягаться лишний раз. Волосы длиннее, чем у большинства — не уложены идеально, но и не растрёпаны, как будто ему просто всё равно.

И глаза.

Синие.

Чистые до ненормальности. Не тёплые, не мягкие — просто яркие, цепкие, живые. Он смотрит на меня сразу, не скользя, не украдкой. Прямо.

И улыбается.

— А вот и причина, — тянет он с лёгкой усмешкой, даже не глядя на Савву. — Понятно, чего звали.

Сзади коротко:

— Хватит.

Входит второй.

И всё резко обрезает.

Воздух будто становится холоднее.

Он не занимает пространство — он его сужает. Движения точные, без лишнего. Ни одного жеста просто так. Он не смотрит на комнату — сразу на меня.

И этот взгляд…

Серый. Жёсткий. Пустой в плохом смысле. Не безэмоциональный — а как будто эмоции там не считаются нужными.

Он подходит ближе, останавливается.

Дистанция короткая, почти на грани.

— Добрый день, — говорит ровно. — Дмитрий.

Голос низкий, спокойный, без попытки смягчить.

Чуть поворачивает голову в сторону первого.

— Константин.

Тот, с синими глазами, усмехается, но уже без прежней лёгкости. Взгляд остаётся на мне — внимательный, цепкий.

— Тебя как звать?

Я не отвожу взгляд.

— Ника.

Константин чуть склоняет голову, будто примеряя имя.

— Очень приятно, Ника, — произносит он ниже, медленнее, чем раньше.

— Мне тоже приятно, — отвечаю.

В голове коротко щёлкает: напарники. Это же всегда почти как семья.

Савва не даёт этому развиться.

— Поезжайте. Пусть обживается, — говорит он спокойно. — У меня завал.

Костян ухмыляется. Не широко — уголок губ тянется вверх, взгляд при этом остаётся внимательным.

— Ну пошли, Ника. Покажем тебе всё… расскажем.

Дмитрий уже разворачивается и выходит, не дожидаясь нас.

Мы догоняем его в коридоре. Он идёт впереди, ровно, не сбавляя шаг. Ни слова.

Костян рядом со мной, чуть ближе, чем нужно.

— Ника, сейчас покажем квартиру, — говорит уже тише, на ходу. — Где обычно живём.

Я смотрю на него.

— Обычно?

Он кивает.

— Таких точек несколько. По городу, иногда за городом. Под разные задачи.

Мы выходим к лестнице, спускаемся.

— У каждого своё жильё есть, — добавляет он. — Но когда работа идёт — живём вместе.

Я понимаю.

— Чтобы не теряться.

— И это тоже, — коротко усмехается он. — И чтобы лишний раз не светиться. Ушёл — вернулся, всё под рукой.

Дмитрий впереди открывает дверь, даже не оборачиваясь, выходим на улицу.

— Привыкай, — бросает Костян. — Тут не до разъездов по домам. Если включились — значит, вместе.

Я киваю.

Машина стоит у тротуара. Дмитрий уже у водительской двери.

Всё быстро.

Без обсуждений.

Как будто я просто встала в уже идущий процесс.

Дмитрий садится за руль. Дверь закрывается глухо, отсекая кабинет, разговоры, всё лишнее. Он не торопится — просто кладёт руки на руль, пальцы ложатся ровно, без напряжения. Взгляд скользит по зеркалам и задерживается на секунду в заднем. Цепкий, холодный, такой, от которого хочется не шевелиться, чтобы не выдать лишнего.

Костян устраивается рядом легко, почти лениво. Откидывается, проводит рукой по затылку, будто стряхивает остатки напряжения. На губах появляется тень улыбки — не широкая, но устойчивая, как привычка. Он бросает на меня взгляд, быстрый, оценивающий, и не убирает его сразу.