— Двигаемся аккуратно.

Мы поднимаемся без суеты. Дмитрий первым, я за ним, Костян прикрывает сзади. На выходе он быстро рассчитывается, даже не проверяя сумму — деньги ложатся на стойку, и мы уже у двери.

Холодный воздух бьёт в лицо.

Машина заводится сразу.

Дмитрий ведёт, держит дистанцию, не приближаясь слишком близко. Фары впереди — тот самый. Мы не обгоняем, не теряем.

— Не залипай, — тихо бросает Костян. — Смотри, как он едет. Резко не тормозит, повороты чистые.

Дмитрий молчит, только пальцы на руле чуть сжимаются, когда впереди машина сворачивает.

Мы повторяем.

Частный сектор.

Дома появляются реже, тише, дорога шире. Машина впереди уходит за высокий забор, ворота открываются быстро, без лишней проверки.

Мы проезжаем дальше, не останавливаясь сразу.

Дом видно боком — большой, но без показухи. Всё дорогое, но сдержанное. Свет горит внутри, территория чистая, закрытая.

— Осели, — тихо говорит Дмитрий.

Костян кивает.

— Значит, не просто так.

Машина делает ещё круг, будто случайно, и только потом разворачивается.

— На сегодня хватит, — коротко.

Дмитрий уже ведёт обратно.

Обратно едем тише.

Костян сначала что-то кидает — коротко, по делу, уже без той лёгкости. Про маршрут, про время, про то, что такие точки редко бывают одиночными. Дмитрий отвечает редко, но точно, иногда просто кивает, не отрывая взгляда от дороги.

Я слушаю, вставляю пару вопросов, больше для себя — чтобы уложить в голове, что именно мы сейчас делали и зачем. Ответы короткие, без лишнего, но этого хватает.

Чем ближе к дому, тем разговор сходит на нет.

Лифт поднимает нас вверх в полной тишине. Только гул и отражения в металле. Никто не смотрит друг на друга.

Дверь открывается, мы заходим внутрь.

Костян первым скидывает обувь, проводит рукой по затылку, уже возвращаясь в своё обычное состояние.

— Ну что… — тянет с лёгкой ухмылкой, — я спать.

Кидает взгляд на нас, уголок губ поднимается.

— Если вдруг кто-то очень соскучится — будите.

Подмигивает и уходит в сторону дивана.

Он уходит, и я только сейчас замираю посреди комнаты, ловя простую мысль.

Я заняла спальню.

Я перевожу взгляд на Дмитрия.

— А вы… как вообще спите?

Он не отвечает сразу.

Снимает часы, кладёт их на стол, проводит пальцами по ремешку, как будто это важнее вопроса. Потом поднимает взгляд.

— Тут есть матрас, — говорит спокойно.

Коротко.

Я киваю, но он не отводит глаз.

Уголок губ едва заметно двигается.

— Но если вдруг… — голос становится тише, ниже, — передумаешь спать одна — просто скажи.

Он чуть склоняет голову, смотрит прямо.

— Я услышу.

После его слов меня как будто сдвигает с места.

Я даже не отвечаю. Просто разворачиваюсь и почти сразу ухожу в спальню, закрывая за собой дверь. Вроде бы можно было отшутиться, отмахнуться, но внутри не смешно.

Мурашки.

И это не страх.

Хуже.

Я провожу ладонью по лицу, будто можно это стереть, скинуть с себя. Работа. Просто работа. И мне с ним жить, работать, смотреть на него каждый день.

Такие мысли здесь — лишние.

Я гашу свет, ложусь, поворачиваюсь на бок.

Сон не приходит сразу. В голове прокручивается день — лица, разговоры, клуб, этот дом за забором… его взгляд. Всё вперемешку, без порядка.

Но когда накрывает, уже резко.

Я засыпаю крепко.

Просыпаюсь от света. Утро уже вошло в комнату без спроса, ровное, спокойное, как будто ничего не происходило.

Внутри — пусто.

Никаких ночных ощущений, никаких лишних мыслей.

Телефон вибрирует на тумбочке.

Сообщения от Саввы.

Много.

Я сажусь, открываю.

Файлы.

Не пролистываю — читаю.

Про смену документов: как быстро меняются данные, какие легенды используются, что запоминать в первую очередь, что — никогда не произносить вслух. Как держаться, если тебя проверяют на месте, какие детали нельзя путать.

Дальше — города. Точки. Где можно работать, где нельзя появляться без сигнала. Как ориентироваться, если остаёшься одна. Какие контакты использовать, какие — никогда.

Отдельно — экстренные номера. Не просто «позвонить», а когда, в каких случаях, что говорить, что не говорить. Где заканчивается помощь и начинается риск.

Всё сухо.

Чётко.

Без лишних слов.

Я читаю, не отвлекаясь. Где-то в процессе автоматически иду на кухню, беру еду, почти не замечая вкуса.

Сажусь обратно.

И снова в экран.

Строки идут одна за другой, складываются в систему, которая пока кажется слишком большой, но уже начинает обретать форму.

Я читаю долго. В какой-то момент ловлю себя на том, что уже не просто смотрю — запоминаю. Отдельные формулировки, цифры, последовательности. Это не «понять», это выучить.

Звук двери выдёргивает из текста.

Они вернулись.

Я выхожу из комнаты.

Костян уже на кухне, открывает холодильник, оглядывается на меня и сразу кивает на стол.

— Давай поедим, — говорит спокойно. — Скоро снова выезжать.

Я сажусь, отодвигаю телефон.

Он ставит передо мной тарелку, двигается быстро, но без суеты, потом опирается бедром о столешницу.

— По вчерашним, — добавляет, уже тише. — Решили их не тянуть.

Короткий взгляд на Дмитрия, потом обратно ко мне.

— Надо аккуратно подсветить. Чтобы официальные сами зашли и взяли их на месте.

Я хмурюсь, но он сразу поясняет проще:

— Мы не лезем в лоб. Просто делаем так, чтобы они не успели соскочить. Немного подталкиваем, фиксируем… дальше уже не наша сцена.

Пожимает плечом.

— Ничего сложного. Просто не светиться и не мешать.

Он усмехается чуть мягче:

— Сидим, смотрим, иногда чуть направляем.

И снова становится серьёзнее, уже без улыбки:

— Главное — не выпадать. Всё остальное само сложится.

Мы едим быстро, без лишних разговоров.

Костян по ходу объясняет, уже короче, по делу. Дом нужно «подсветить» — аккуратно, без шума. Понять, кто заходит, кто выходит, зафиксировать время, лица, движение. Чуть подтолкнуть ситуацию так, чтобы они расслабились и начали работать активнее, не чувствуя, что за ними смотрят. Дальше — сигнал, и уже официальные заходят на готовое.

— Наша задача — чтобы к их приезду всё было на месте, — добавляет он. — Без догонялок.

Я киваю.

Дмитрий не вмешивается, только слушает, иногда коротко смотрит на Костяна — и этого хватает, чтобы тот не уходил в лишние детали.

Собираемся быстро.

В машине снова тишина.

Костян сидит рядом, пальцы бегают по экрану телефона, что-то пишет, иногда задерживается, перечитывает, отправляет.

Дмитрий ведёт.

Спокойно.

Без резких движений.

Взгляд вперёд, иногда в зеркало — коротко, без задержек.

Я сзади, смотрю в окно.

Подъезжаем ближе, машина останавливается в тени. Несколько секунд никто не выходит.

Костян открывает бардачок, не глядя на нас, достаёт стволы. Движения быстрые, отработанные. Один кидает мне — я ловлю автоматически, даже не задумываясь.

Он ухмыляется, коротко:

— Не переживай. Не числится.

Щёлкает своим, проверяет, как будто это привычный жест, почти бытовой.

Я сжимаю рукоять, ощущение сразу другое. Не наблюдение. Уже нет.

Мы выходим.

Дмитрий идёт первым, Костян рядом со мной. Шаг уверенный, без спешки — как будто мы здесь не впервые. У ворот он даже не останавливается толком, просто даёт понять, что пришёл не с вопросом.

— Нам сюда, — бросает спокойно, будто адрес уже давно наш.

Один из тех поднимает взгляд, щурится.

— С чего решил?

Костян чуть подаётся вперёд, влезает в разговор легко, с той самой наглой полуулыбкой:

— Да ладно тебе… — голос мягкий, почти ленивый. — Город маленький, слухи быстро ходят.

Кивает на дом, будто оценивает.

— Говорят, у вас тут можно закрыть любой вопрос. Мы как раз с вопросом.