Тайка с Пушком переглянулись, и коловерша задумчиво протянул:

– Этот стиль кажется мне подозрительно знакомым… Так только наши говорят. Духи и нечисть, я имею в виду.

– Я тоже об этом подумала. Не удивлюсь, если это, например, кикимора Кира развлекается. Хотя… она же пишет с ошибками. Значит, кто-то более образованный.

– И разбирающийся в технологиях… О, я знаю! Это леший Гриня! Помнишь, у него и мобильник есть, и телеграм-канал. Телеграм – это уже улика.

Тайка, пожав плечами, застрочила новое послание:

«Уважаемая Белослава, спасибо за ответ!

К сожалению, у меня проблемы с онлайн-платежами. Скажите, нельзя ли передать вам денежку лично? Я нахожусь в Дивнозёрье, могу подойти куда скажете».

– Хитро! – хмыкнул Пушок из-за Тайкиного плеча. – Думаешь, поведётся?

– Посмотрим. Глянь, уже что-то пишет.

«Энто вовсе для нас не проблема, уважаемая. Опосля полуночи приносите денежку к оврагу и положите в нижнее дупло на кривой берёзе. В энтом же дупле найдёте и своё предсказание. Как всё исполните, напишите мне. Ваша Белослава».

Коловерша захлопал крыльями:

– Ага, клюнуло! Сегодня ночью нас ждёт приключение. Будем брать мошенника с поличным, так сказать.

– Ну почему сразу мошенника?

– Пф! Некто выдаёт себя за ведьму, выдумывает дурацкий гороскоп, да ещё и деньги за это берёт. Если бы я такое устроил, ты бы мне что сказала, а? Что полотенце по моему хвосту плачет.

– Но девчонки говорят, что предсказания сбываются. Иначе этот гороскоп не стал бы таким популярным.

– Он на меня собакой ругается! – зашипел Пушок. – Одно это уже преступление, которому нет оправданий.

– Тише-тише! – Тайка пригладила его вздыбленную шерсть. – Давай решать проблемы по мере их поступления. Выследим, припрём к берёзе, поговорим по душам, а там видно будет.

– Кстати, Тай, а если это реально кто-то из духов или нечисти, то зачем ему деньги? – вдруг задумался Пушок. – И ладно бы монетки-блестяшки, а тут вон даже на карточку перевести можно.

– Понятия не имею. Но скоро мы это узнаем, обещаю.

После обеда Тайка мыла посуду и всё крутила в голове: кто же эта загадочная Белослава? За шумом воды и звяканьем тарелок она не услышала, как хлопнула калитка, и едва не выронила из рук блюдечко, увидев на пороге Еву Михайловну.

– Здравствуй, Тая. Скажи пожалуйста, знаешь ли ты что-нибудь о чародейке Белославе?

– Э-э-э… – Ничего более осмысленного Тайка не смогла выдавить. Вопрос застал её врасплох.

– Признайся, это ведь ты? Обещаю, я никому не скажу.

– А у вас к ней какое-то дело?

Бабушка говорила: «Когда не знаешь, что ответить, попробуй узнать ожидания собеседника». Будет разумно последовать её совету.

– Можно и так сказать. Это касается гороскопа…

Ева Михайловна переминалась с ноги на ногу на пороге, и Тайка спохватилась:

– Да вы заходите, выпейте чаю. С ромашкой, как в прошлый раз?

– Спасибо.

Учительница прошла в дом, села за стол. Вот только её беспокойство как будто усилилось – и никакая ромашка не могла его развеять. Разумеется, оно тут же передалось Тайке, и девушка затараторила:

– Наверное, вы опасаетесь, что девочки слишком увлекаются этой ерундой с гороскопами? Но это всегда было: анкеты, гадалки, всякие дурацкие тестики типа «какой ты эльф». Ничего страшного в этом нет.

– Знаю. Я не из-за этого переживаю. Вот, можешь прочитать? Пожалуйста?

Ева Михайловна протянула распечатку.

Тайка пробежалась по тексту, не веря своим глазам:

– Это что? Ваш личный гороскоп от Белославы?

Учительница покраснела:

– Тут написано: «Идя по неверной дорожке, ты подвергаешь опасности себя и тех, кто находится рядом. Сумей обуздать свои эмоции. Верни собственную суть». Можешь объяснить, что ты имела в виду?

Ох, сказать, что она ошибается и Тайка – вовсе не Белослава? Но Ева Михайловна вряд ли поверит. Вот так репутация ведьмы может сыграть злую шутку. Но не попытаться ли обернуть это в свою пользу?

– А вы сами как думаете?

– Надеюсь, это не связано с моей мамой. Я недавно убедила её переехать в Дивнозёрье, чтобы мы могли чаще общаться. Ей нужна поддержка. Да и мне, признаться, тоже.

– Но вы не уверены в правильности этого решения? – Тайка чувствовала себя психологом, который по крупицам добывает информацию. Наверное, у ведьм и психологов много общего…

– Мы прежде не очень ладили… – тяжело вздохнула Ева Михайловна. – Но мама есть мама. Она уже старенькая, со здоровьем не очень. Не могла же я оставить её одну.

– Я понимаю. У меня с моей тоже не всё гладко.

– Но мама нужна человеку, даже когда он уже взрослый.

И тут до Тайки дошло: все это время учительница сомневалась, правильно ли она поступает. Так вот откуда пошла эта новая волна заразного беспокойства в Дивнозёрье! Сначала Аленка её подцепила, потом и сама Тайка. И наверняка ещё полдеревни, как в тот раз, перед приездом комиссии.

Кем бы ни была Белослава, она пыталась дать Еве Михайловне хороший совет. Учительница слишком легко передаёт свои эмоции окружающим. В этом и есть её колдовской дар. Если подумать, это хорошее качество для преподавателя. Если применять его с толком, можно заражать детей любовью к своему предмету, учить нужным вещам…

– А вам никогда не говорили, что вы… ну… тонко чувствующая натура?

Тайка решила зайти издалека. Она опасалась, что правда напугает Еву Михайловну и заставит тревожиться ещё больше.

– С самого детства, – улыбнулась та. – У нас в семье все такие. Ты бы слышала, как моя мама играет на пианино – аж душа поёт. Жаль, я так не умею…

Вот оно! Тайка чуяла, что ухватилась за правильную ниточку. Музыканты и прочие связанные с искусством люди, сами того не зная, сближаются с тонким миром, передавая свои эмоции другим. Это объясняло и почему Ева Михайловна заметила Пушка, когда тот прятался. Скорее всего, она не видит волшебство так ясно, как сама Тайка, а просто чувствует.

– А вы сами музыкой не занимаетесь?

– Я в детстве ходила в музыкалку, но мама говорила, что мне медведь на ухо наступил. Грустно быть человеком без слуха в семье профессиональных музыкантов. – Голос Евы Михайловны предательски дрогнул. Вот, значит, где скрывается её потаённая боль…

– У вас уже есть отличная профессия. Но, может, вам хотелось бы играть просто для себя? Ну, как хобби?

– Нет-нет, что ты! Мама непременно будет смеяться…

Ох уж эти мамы! Тайке вдруг стало очень обидно за Еву Михайловну.

– Ну и пусть смеётся! – яростно выпалила она. – А вы не слушайте. Это ваша жизнь и ваша музыка. Не её! Вы на каком инструменте в музыкалке играли?

– На фортепиано и гитаре.

– У меня есть гитара. Пожалуйста, сыграйте мне что-нибудь!

– Что, прямо сейчас?! – В глазах учительницы мелькнул страх. – Но я давно не репетировала. Это будет плохо.

– Но я же не комиссия, чтобы ставить оценки, – улыбнулась Тайка. – По правде говоря, я совсем не разбираюсь в музыке. Могу сказать только, нравится или не нравится. Как, кстати, и большинство людей. Но вы не пытайтесь мне понравиться, просто сыграйте для себя самой.

Ева Михайловна, кивнув, сняла гитару со стены. Подстроила, покрутив колки. Пробежалась пальцами по струнам – очень неуверенно, будто спотыкаясь.

– Ну вот. Я же говорила.

– Закройте глаза, – посоветовала Тайка. – Подумайте не о технике, а о том, что вы хотите вложить в музыку. Позвольте ей самой рассказать историю.

И это сработало!

Неловкие паузы ушли, мелодия стала ровнее. Сперва в ней слышалось много тревожных ноток, но вскоре на смену им пришла пронзительная грусть, от которой Тайке захотелось плакать. Но чем больше Ева Михайловна играла, тем больше надежды звучало в песне. А закончила она и вовсе красивым мажорным аккордом.

– Ну, как ощущения? – поинтересовалась Тайка, когда стихли последние отзвуки струн.

– Не знаю… – Ева Михайловна открыла глаза. Её взгляд изменился. Раньше был какой-то потухший, а теперь стал живым. – Чувствую себя как будто обновлённой. Я столько лет не импровизировала. Думала, разучилась. Но нет.