– А ты не знаешь, с какого двора эта бабка?

– Я – нет. Но Настька сказала, что вроде видела её у дома Евы Михайловны, исторички нашей, помнишь?

О, ещё бы она не помнила!

– Знаешь что: иди к Настьке. Или ещё к кому. Постарайся, в общем, одна пока не оставаться. Так спокойнее будет. А я пока кое-что выясню. Тебе позже наберу, о’кей?

Кажется, в этом деле Тайке не обойтись без помощи одного пушистого детектива…

– Всё это очень подозрительно… – промурчал Пушок. – Я бы даже сказал, очень-очень подозрительно.

– Согласна. А делать-то что будем?

– Надо последить за этой твоей училкой и её домом. – Коловерша в задумчивости покогтил скатерть и вздохнул. – Не хотел я этого говорить, но, боюсь, придётся пригласить эксперта.

– По ведьмам?

– По запахам. Эй, не смотри на меня так! Я в своём уме. Но без этого вашего Снежка-дуралея нам не обойтись. Порой даже пёсье племя может быть полезным, хотя я его и не люблю.

В устах Пушка это, пожалуй, можно было считать наивысшей похвалой. Тайка, конечно, порадовалась, что коловерша готов забыть о давней вражде с собаками и даже обратиться к ним за помощью, но от сомнений это ее не избавило:

– И что Снежок, по-твоему, должен унюхать?

– Какую-нибудь дурную магию. А ещё – следы. Он сможет определить, два человека там ходили или один, понимаешь? Заодно молодёжь поучится. Я имею в виду Алёнку. Не всё же нам с тобой преступления расследовать, надо растить смену. Кстати, сегодня вечером мне полагается молочко. За вредность. Потому что работа со всякими там снежками вредит моему здоровью.

Ну кто бы сомневался! Этому хитрецу только бы выпросить вкусненького. Тайка улыбнулась:

– Хорошо, будет тебе молочко. А если мы ведьму на чистую воду выведем – то ещё и плюшечная премия.

Алёнка, выслушав Тайку, всплеснула руками:

– Надо же! Я так и знала, что с Евой Михайловной дело нечисто. Но… Вы не думали, что Настя могла ошибиться? Может, лучше начать поиски с того места, где они с Любой видели эту странную бабку? Если след приведет к дому исторички – это будет уже веское доказательство.

– Вот видишь, Тая! Мы с тобой не додумались, а Алёнка додумалась. Растёт смена!

Они дошли до поворота к магазину, Снежок некоторое время побегал кругами, принюхиваясь, а потом радостно гавкнул:

– Нашёл! – и рванул в сторону дачного посёлка.

Алёнка, задыхаясь от быстрого шага, переводила Тайке и Пушку его мысли:

– Говорит, чует запах старости. Его ни с каким другим не спутаешь. По дороге сегодня прошли всего три пожилых человека. Один – с тележкой. Вон, следы от колёс ещё видны в пыли. Он пах свежескошенной травой. Другой был не один, а с ребёнком. И пах хлебным мякишем. Наверное, ходил с внуком или внучкой на озеро уток кормить.

– А третий чем пахнет? – поинтересовалась Тайка.

– Снежок говорит: тимьяном, душицей, розмарином…

– Это точно наша ведьма! – прошипел Пушок Тайке на ухо. – Вишь, даже травки ведьминские.

– …и свежей курочкой, – закончила Алёнка.

– Вроде всё сходится. – улыбнулась Тайка. – Наша бабка как раз в магазин ходила. Наверное, купила продукты на ужин.

– Или собирается вершить чёрный ритуал с чёрным петухом…

– В чёрной-чёрной комнате. Пушок, не нагнетай. И без того боязно. – Тайка легонько щёлкнула его по носу. Она только старалась казаться бодрой и бесстрашной, чтобы не волновать друзей. Но беспокойство в душе проснулось с новой силой.

Забежавший вперёд Снежок тем временем остановился у зелёной калитки и навострил уши, а Алёнка ахнула:

– Ну точно! Это дом, который Ева Михайловна снимает.

– Значит, придётся зайти. Надо только придумать какой-нибудь благовидный предлог.

Тайке, как назло, не приходило в голову ничего путного, но Алёнка опять выручила:

– У них дом на две половины поделён. В одной хозяева живут, а другую сдают. Я дочку хозяев знаю, это Леська из третьего «Бэ». Летом приходила к нам в «Монополию» играть и звала к себе в гости. Говорила, у неё плейстейшн есть.

– Отлично! – потёрла ладони Тайка.

– Ой, только я забыла… Она сейчас в больничке в райцентре. Аппендицит.

– Значит, можно постучаться и спросить, когда Лесю выпишут.

Алёнка застеснялась:

– Неудобно…

Пришлось Пушку брать дело в свои лапы:

– Давайте я слетаю на разведку!

– Но Ева Михайловна может тебя увидеть! – забеспокоилась Тайка.

Коловерша фыркнул:

– Обижаешь! Я даже от тебя спрятаться могу, не то что от какой-то там Михайловны.

Алёнка отозвала Снежка, который уже начал рыть под калиткой землю, и они с Тайкой устроились на лавочке неподалёку.

Ждать пришлось недолго. Пушок вернулся спустя четверть часа и разочарованно доложил:

– Дом как дом. Ни травок, ни алтаря, ни даже пентаграммы завалящей… Вазочки-салфетки, плакаты с какими-то старыми актёрами на стенах. Курочка магазинная уже в духовке, молодая тётка на кухне копошится, а старуха сидит газету читает.

– Уф-ф, значит, их всё-таки две. Может, бабка к Еве Михайловне в гости приехала. Но неужели ты не нашёл ничего подозрительного?

Пушок почесал в затылке:

– Ну, разве что пианино. Не смейся, я серьезно. Не в каждом деревенском доме такое увидишь.

– А в подвал летал?

– Конечно. Банки-склянки, коммуникации. Варенья мало. Это плохо, конечно. Но не можем же мы считать плохими людьми всех, кто варенье не варит?

– Снежок тоже говорит, что от дома дурными чарами не пахнет. – Алёнка почесала симаргла за ухом.

– А не дурными?

– Вообще никакими не пахнет.

Тайка, вздохнув, достала телефон.

– А кому ты пишешь? – заглянул ей через плечо Пушок.

– Малинкиной. Думаю, нужно выманить бабку из дома, и пусть Малинкина на неё посмотрит. А то вдруг это вообще не та бабка.

– А смысл? Говорю же: я всё проверил. Просто мы с самого начала пошли по ложному следу. Вот и верь после этого пёсьему племени.

Снежок недовольно гавкнул, но Пушок отмахнулся:

– Сам же сказал, что зла не чуешь. И чего тогда тут торчать? Полетели лучше домой ужинать.

– Что это вы, детектив, от дела отлыниваете?!

Возмущение Тайки было наигранным, но коловерша всё равно надулся.

– Может, и нет никакого дела. Чокнутая твоя Малинкина. Или прикололась, как обычно, а ты поверила. Это же надо было, пиковую даму выдумать! Пф!

– Она пишет, что уже дома и не придёт. – Тайка спрятала телефон в карман. – Знаешь, Пушок, может быть, ты и прав. Всё это похоже на розыгрыш.

Ещё недавно она была бы в этом уверена, но заразное беспокойство уже слишком прочно поселилось в её сердце.

На следующий день Тайка сама отправилась к Малинкиной. Проскользнула во двор сквозь незапертую калитку, огляделась и вдруг заметила под кустом смородины любопытную мордочку кикиморы. Они встречались прежде на дивнозёрских лесных праздниках, но её имени Тайка не запомнила, поэтому просто кивнула старой знакомой:

– Эй, привет! Чего прячешься?

– Приветик. – Кикимора высунула нос, но целиком показываться не спешила. – Я не прячусь. Просто отдыхаю. Жду, пока яблочки осенние мне сами в рот упадут.

– А следов в саду не оставляешь?

Тайка погрозила ей пальцем на всякий случай, и кикимора замотала головой:

– Обижаешь, ведьма! Я – ни-ни!

Все они, конечно, так говорят, а потом нашлёпают лапами по дорожкам, человек вступит в кикиморин след и удачу потеряет.

– Слушай, а ты давно тут сидишь? Может, видела что-нибудь необычное? Или подозрительное?

– Агась! Антоновка моя любимая захирела. Не свезло, значится, с урожаем. А Барсик налакался валерьянки, хотя прежде был приличный кот, непьющий. Расстроился очень.

Тайка вздохнула. Ну а чего она ожидала? Каков вопрос, таков и ответ.

– И почему же Мурзик расстроился?

– Так мыши-то из курятника ушли. Ловить некого. Вот он от безделья и бражничает.