Останавливаюсь напротив комнаты. Топчусь немного. Затем, вдохнув, толкаю дверь, и та бесшумно открывается.

Спальня огромная, просто каких-то невероятных размеров. Кровать в центре — как трон, покрытый шелковыми простынями цвета полуночи, подушки разбросаны. А на ней… ох, матерь божья, Дарен лежит, обнаженный по пояс. И я тут же смущенно кусаю губы, заглядываясь на него такого… привлекательного. Мускулы перекатываются под кожей, алые глаза горят в полумраке. Он смотрит на меня, не мигая, и я чувствую, как жар разливается по телу, несмотря на страх.

— Не стоит долго стоять в дверях, Элла, иди ко мне, — его голос звучит как мелодия, полная магии, что проникает под самую кожу. И никак противостоять ей не получается.

Медлю, ткань платья сжимаю пальцами, но ноги сами несут меня ближе. Шаг за шагом. И вот я у его кровати. Дарен садится, протягивает руку, кивком показывая, что мне нужно принять этот жест. И я покорно вкладываю свою ледяную ладонь в его, вполне себе теплую. Затем и вовсе опускаюсь на край кровати. Его пальцы скользят по моей руке, вверх, к плечу, ничего жестокого в этом нет, даже приятно. От каждого легкого прикосновения кожа будто вспыхивает, как от огня.

«Это не насилие», — вспоминаю я его слова.

Осторожными движениями Дарен снимает с меня полупрозрачную накидку, которой я прикрыла плечи. Затем притягивает меня ближе, замерев прямо напротив моего лица. Несколько секунд он просто позволяет нам находиться вот так — в паре дюймов, и я успеваю разглядеть, какие у него красивые, выточенные скулы, и какой чувственный изгиб у губ. Не будь Дарен драконом, и не требуй он такую плату, я бы вполне признала, что он — красивый. Без доли преувеличения. В нем все, каждая частичка идеально гармонирует с другой.

— Расслабься, — звучит почти нежно. — Я умею обходиться с женщинами. Но сперва…

— Сперва? — озадаченно шепчу я, не понимая, к чему он клонит.

Дарен вдруг поднимается, тянет за веревку на своих широких шелковистых штанах, и они падают на пол, оставив его полностью обнаженным. Я тут же смущенно вспыхиваю, не зная, куда деть глаза. Я никогда не видела… мужчин. Их… Мамочки, как же неловко…

Еще и достоинство его такое большое, налитое возбуждением, что я только и могу немой рыбкой сглатывать.

— На колени, — звучит в приказном тоне, потом правда, заметив мой страх в глазах, Дарен добавляет. — Прошу. Это и тебе поможет.

— Я не очень… понимаю… — мямлю я.

— И не нужно, просто следуй указаниям.

Он садится на кровать, ну а мне приходится встать на колени перед ним, прямо между его бедер. Сердце колотится так громко, что, кажется, Дарен слышит каждый его удар, и это его еще больше заводит. Дарен смотрит на меня сверху вниз — медленно, хищно, но без спешки. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы вплетаются в мокрые волосы, не давят, а лишь направляют. Тепло его кожи обжигает, и я невольно вздрагиваю.

— Открой рот, Элла, — тихо говорит он, с хрипловатой вибрацией, от которой у меня все внутри стягивается в тугой комок. — Я покажу тебе… все покажу.

Я не умею. Никогда даже не представляла, как это бывает. Но он ждет, и я, сгорая от стыда и странного, теплого предвкушения, приоткрываю губы. Дарен сам подводит меня ближе, и я чувствую, какой он горячий, тяжелый, шелковистый на ощупь. Первый робкий поцелуй — и Дарен выдыхает сквозь зубы, пальцы в моих волосах чуть сжимаются.

— Да… вот так, милая. Сначала просто языком… по головке… медленно.

Я делаю, как он говорит. Провожу языком по бархатистой коже, ощущаю солоноватый вкус, легкую пульсацию под ним. Его достоинство большое, и я боюсь, что не справлюсь, но Дарен терпеливо, почти ласково направляет меня: то чуть нажимает на затылок, то отводит назад, чтобы я могла вдохнуть. Его дыхание становится глубже, прерывистей; я вижу, как напрягаются мышцы его живота, как он закусывает нижнюю губу, глядя на меня сверху.

— Теперь возьми глубже… насколько сможешь… да, Элла… господи, какая ты послушная…

Я стараюсь. Губы скользят по нему, язык обводит каждую жилку, и я чувствую, как он вздрагивает, когда невзначай касаюсь чувствительного места под головкой. Он учит меня ритму — медленно, потом чуть быстрее, показывает, как обхватывать губами плотнее, как слегка посасывать. И я растворяюсь в этом: в его вкусе, в его запахе, в том, как он тихо стонет мое имя, будто это самое сладкое слово на свете.

— Элла… посмотри на меня.

Поднимаю глаза. Он смотрит сверху, зрачки расширены, алые радужки почти черные от желания. И в этом взгляде — не только власть, но и что-то другое, почти нежность, которая подкупает и расслабляет. Дарен гладит меня по щеке большим пальцем, вытирая капельку слюны с моего подбородка.

— Хватит, — хрипло выдыхает он и мягко, но решительно поднимает меня за плечи. — Теперь я хочу тебя всю.

И снова страх, паника подступают, смешиваясь с непонятным возбуждением. Дарен лихо расправляется с моим платьем, начинает скользить ладонями по моей груди, животу, бедрам.

— Не бойся, — повторяет.

— Зачем? — вдруг вспыхивает в моей голове глупый вопрос. — Зачем тебе… нужна невинная девушка?

В ответ звучит усмешка.

— Хочу, чтобы ты на всю жизнь запомнила того, кто был твоим первым мужчиной. Ведь больше подобного ты не испытаешь.

Я отвожу взгляд, внутри такой ураган из эмоций. И вроде только-только подступает унижение со злостью, как Дарен наклоняется и начинает целовать меня в шею. Его язык словно рисует там какие-то замысловатые узоры, а иногда след оставляют и зубы. Он делает это так мастерски, что меня будто подкидывает в небо, к облакам, и я начинаю расслабляться. Тем временем, Дарен уже скользит ниже, оставляя влажные дорожки на коже.

— Ты такая красивая, — шепчет он мне во время коротких и таких нежных поцелуев, и я верю, не могу не верить. Ведь он так сладко целует, словно вбирает меня без остатка, надевает корону и ведет по залу, как святую. И никто не смеет видеть меня другой. Боже! Это слишком нереальное ощущение.

Затем его пальцы находят меня между ног — я уже влажная, стыдно влажная, и он тихо смеется, довольный.

— Видишь? Твое тело уже не против.

А мне и сказать нечего, ведь я, в самом деле, от его ласк готова отдаться, даже попросить ускорить процесс, потому что терпеть уже невмоготу. Дарен раздвигает мои бедра шире, устраивается между ними. Я чувствую, как он приставляет к входу твердый, горячий член. На миг мне становится страшно — я же девственница, я не знаю, как это будет…

— Смотри на меня, Элла, — тихо просит он, и я цепляюсь за его плечи. — Дыши со мной.

А дальше он просто входит в меня медленно, очень медленно, давая мне привыкнуть. Сначала легкое давление, потом острая, рвущая боль — я задыхаюсь, впиваюсь ногтями ему в спину, по щекам скатываются слезы. Тогда Дарен целует их, хватая губами каждую слезинку.

— Ш-ш… все, все… уже почти… дыши, милая…

Еще одно осторожное движение — и он полностью во мне. Боль пульсирует, но с ней уже появляется что-то другое, теплое, глубокое, заполняющее меня всю.

Удивительно, что Дарен не спешит, не делает ничего жесткого, он ждет, пока я не расслаблюсь, пока мои бедра сами не начнут чуть подрагивать навстречу ему.

— Теперь я буду двигаться, — шепчет он. — Если станет больно — скажи.

Плавные, глубокие толчки, каждый из которых отдается во мне сладкой волной. Боль уходит, остается только он: его сила, его дыхание у моего уха. Я обхватываю его ногами, прижимаюсь ближе, и он стонет, теряя остатки контроля.

— Элла… ты такая тесная… такая моя… Запомни этот момент. И никогда не забывай.

Он ускоряется, и я уже не могу думать — только чувствовать. Как он заполняет меня целиком, как трется о самые чувствительные точки внутри, как его пальцы находят мой клитор и ласкают его в такт движениям. Я задыхаюсь, выгибаюсь, цепляюсь за его волосы, и он целует меня — жадно, глубоко, будто хочет выпить мой стон.

— Давай… со мной… — шепчет он, и я чувствую, как все во мне стягивается в одну точку, готовую взорваться.