— Обычно меня зовут Дарен, — отвечает он, держа руки за спиной, широкой, между прочим, и весьма, сильной на вид. — Но для человека я действительно тот, кто станет его палачом. Ты права, я — хозяин этого замка. Дракон.

Фраза про палача замирает над нами, как моя судьба. Я в целом предполагала, что дракон может попросить столь высокую цену за мою просьбу, но не думала, он так открыто и сразу изъявит об этом. Но… мне нужно довести до ума свой план.

Я поднимаюсь, опираясь на палку. Колени дрожат, ладони горят от падения, но заставляю себя выпрямиться. Дарен смотрит на меня сверху вниз, и отмечаю про себя, насколько хорошо он сложен собой. Несмотря на сущность, у него вполне красивые черты лица, будто Дарен родом из дворовых сословий. Большие глаза. Острые скулы. Чувственные губы. И только цвет глаз, с красными отливами, выдает в нем не человека. Его черные длинные волосы убраны назад, и только несколько из них заплетены в косы, что придают образу еще более пугающий и в то же время, привлекательный вид. Дарен не похож на монстра.

— Меня зовут Элла, — говорю, так как нет смысла тянуть. Я расскажу ему все, и дальше буду торговаться, если того потребует положение. — Я из Элдервуда. И… я пришла за помощью.

Он не перебивает. Просто ждет. Алые глаза не моргают.

— Мой отец умирает. Знахарка сказала, что травы больше не помогают. Что только кровь дракона может остановить яд. Она сказала, что в этом замке живет тот, кто мне может помочь. Я… готова на все, лишь бы спасти отца. Прошу… помогите мне.

Тишина повисает между нами, как дурное предзнаменование. Только ветер воет в разбитых окнах.

Дарен медленно отводит взгляд к очагу, где лежат обугленные кости. Он молчит, словно обдумывает мою просьбу, пока я готовлюсь к худшему. Вспоминаю детство, юность, то, чего у меня теперь, возможно, никогда и не будет. Мне уже двадцать пять лет, большая часть жизни позади, и я готова отдать остаток ради отца.

— С чего ты решила, что я дам тебе свою кровь? — лениво, почти скучающе вопрошает он, а мне от этого только страшнее становится.

— Потому что она — единственное, что может спасти моего…

— Это я уже слышал.

— Но ведь… Он умирает, вы понимаете? Если вы не поможете, то его не станет совсем. Каково вам будет знать, что из-за одного вашего отказа погиб тот, кого вы могли спасти?

— Меня абсолютно не волнуют те, кто живет сейчас, и те, кого скоро не станет.

— Пожалуйста, прошу вас! — едва не плачу, не представляя, за что ухватиться. Да, он дракон, и ему действительно нет дела до меня и моих проблем. Подумаешь, какая-то левая девка пришла с просьбой. Но и уйти так просто, когда нашла его, я не могу. — Вы — последняя надежда. Мой отец неделю уже не встает с постели. Кашель… будто рвет его изнутри. Знахарка сказала, что его легкие горят, что травы уже не работают. Он всю жизнь тащил меня на своих плечах. Один. Если я вернусь без помощи — вернусь только для того, чтобы закрыть ему глаза.

Дарен слушает, не перебивая. На лице ни морщинки, ни тени сочувствия. В его глазах спокойствие, словно на мертвом озере, где жизнь давно утратила свою стихию.

— Значит, — медленно произносит он. — Ты хочешь обменять мою кровь на жизнь старого человека, который все равно скоро умрет?

— Для меня он не «старый человек», — глухо говорю я. — Он мой отец. И жить он будет еще очень долго, если… если вы поможете.

Его губы едва заметно кривятся.

— Люди, — тихо бросает Дарен, — всегда одинаковы. Приходят сюда в надежде, что все их проблемы решаются по волшебству, клянутся, что готовы отплатить чем угодно. Жизнью, душой, будущим. А потом оказывается, что под «всем» они имеют в виду то, что и так готовы потерять.

Он делает несколько шагов по залу, обходя меня, как хищник, размышляющий, стоит ли связываться с добычей.

— Ты тоже готова на все? — в его голосе играет что-то такое, от чего у меня спину осыпает табун мурашек.

Сжимаю пальцы на палке. Если он попросит умереть, я готова. Если попросит денег, отдам все, до копейки. Если скажет стать его служанкой, стану. Я ни перед чем не остановлюсь.

— Готова, — повторяю твердо.

— Хорошо, — отзывается он почти мягко. — Тогда поговорим о цене.

Сердце ухает где-то в животе. Цена — звучит-то как… Словно мы торгуемся на рынке, хотя речь о жизни. О человеке, который может смеяться, трепать по волосам, дарить цветы, встречать рассветы и провожать закаты. Это звучит так неуместно и дико, но я понимаю, что у драконов свои понятия. И для него это действительно вопрос цены.

— Я не прошу подарка, — спешно выдыхаю, решив сразу обозначить свою позицию. — Я могу служить вам. Работать здесь, выполнять приказы. Готовить, убирать, чинить, что угодно. Можете забрать мою жизнь вместо отца. Если понадобится — я останусь у вас в услужении навсегда.

— Твоя жизнь, — Дарен останавливается прямо передо мной. Его взгляд, пронзительный, устремлен на меня. Он скользит им по мне, моему лицу, плечам, словно изучая, делая какие-то свои выводы. И я тушуюсь от столь пристального внимания, ведь все-таки дракон в первую очередь мужчина. Помедлив, он дополняет ответ. — Меня не интересует.

В алых глазах вспыхивает насмешливый огонек. Будто я предложила что-то очень дешевое и бесценное. Еще бы, мифическое существо, у которого за плечами, возможно, тысячелетия, имеет другие ценности.

— Жизнь человека и близко не стоит рядом с кровью драконов, девочка, — звучит высокомерно. Однако взгляда он не отводит, значит, уже придумал свою цену.

Я невольно делаю шаг назад.

— Тогда… Чего вы хотите?

Он проводит пальцем вдоль подбородка, прикидывая варианты. Уверена, у него их много, и Дарен выбирает самый выгодный. Тот, от которого он останется удовлетворен. Я сглатываю и готовлюсь к любому. Хотя даже толком представить не могу, что тот попросит.

Время затягивается. Его молчание, размышления превращаются в вечность. И я уже думаю, что дракон откажется, но он вдруг выдает:

— Пять ночей.

— Что вы…

— От тебя веет невинностью, — он ведет носом, делая глубокий вдох, словно втягивает запах, исходящий от меня. И это… выглядит слишком интимно, настолько, что на моих щеках выступает румянец. — Так что пять ночей в моей постели, и мы в расчете.

Сначала я даже не понимаю. Слова просто пролетают мимо, как холодный ветер. А потом смысл накрывает волной, и мне становится жарко так, будто камин за моей спиной разгорелся.

— Я… Не понимаю.

— Понимаешь, — легко парирует Дарен, подходя ближе, дотрагиваясь до моих волос. Он сжимает прядь в ладони, но ощущение, что трогает дракон не волосы, а меня. — Никакого насилия. Все должно быть добровольно.

Я не знаю, куда отвести взгляд, не знаю, как наполнить легкие кислородом. Потому что принять то, что он предлагает, это что-то за пределами разумного.

— Это… — запинаюсь, пытаясь подобрать слово. — Не плата. Это…

— Это сделка, — спокойно договаривает Дарен. — Я даю тебе мою кровь — ты даешь мне то, что действительно ценишь. Не «работу», не «служение», не жизнь, от которой готова отказаться при удобном случае. А себя.

Теперь меня обдает холодом. Перед глазами вспыхивает лицо отца — серое, усталое… и его ладонь на моей голове в детстве, когда он шептал: «Ты — мое самое ценное сокровище. Никогда не позволяй никому относиться к себе как к вещи или к товару».

Горло сжимает так, что говорить больно. Но я все равно выдавливаю:

— Нет.

Дарен не двигается. Только бровь чуть приподнимается, словно я сказала что-то забавное. Его пальцы все еще держат прядь моих волос, и от этого прикосновения по коже бегут искры, не то страх, не то что-то запретное, чего я никогда не знала. Я дергаю головой, и прядь выскальзывает из пальцев дракона.

— Я правильно расслышал?

— Нет, — повторяю уже тверже. — Я не продам себя. Это… То, что вы просите — это ненормально. И это не сделка.

С его губ слетает смешок.