— Не врите, — отрезаю я. — Вы просто решили, что генеральская шинель перекроет все грехи.

Кристи молчит.

— Если вы думаете, что я просто так отдам его какой-то...

Массажистка хмурится и бормочет:

— Георгий попросил помочь устроить ему сюрприз.

— Вот-вот. Я тоже про сюрприз, — в голосе появляется злость. — Именно поэтому я ушла из дома, выключила телефон, чтобы этот сюрприз не случился.

— Очень жаль. Я старалась.

Я разворачиваюсь, собираясь уйти, мне больше нечего сказать этой гадине, но в этот момент в тишине салона разрывается трель моего телефона, который я только что включила.

Смотрю на экран.

Георгий.

Хочу сбросить, хочу нажать на красную кнопку и продолжить наслаждаться своей победой, но случайно принимаю вызов.

— Люба! — голос генерала звучит взволнованно, даже испуганно. — Ты где? Что у тебя случилось?!

— Люба! — его голос звучит взволнованно, даже испуганно. — Ты где? Что у тебя случилось?!

— Ничего, — отвечаю ледяным тоном.

— Где ты? Я пришлю за тобой машину! — звучит тоном, который не терпит возражения.

— Не надо. Я…

— Люба! — перебивает генерал рассерженно. — Я приготовил тебе сюрприз. А ты взяла и исчезла.

— Сюрприз? Мне? — растерянно бормочу, не веря услышанному, и челюсть уже второй раз за день падает на пол.

— Ну а кому?

Ну да. Он же не в курсе, что я знаю про фитоняшку.

— Какой сюрприз?

— Говори, где ты находишься? — клонит он свою линию.

Во мне просыпается баранье упрямство:

— Говори, какой сюрприз!

— Нет! Ты должна это увидеть.

Все-таки сюрприз реально есть?! И он реально мне…

Неожиданно и сбивающе с толку.

Сдаюсь.

— Я в торговом центре у дома.

— Спускайся к выходу и жди машину, — командует мой генерал и связь обрывается.

Убираю телефон в сумку, поворачиваюсь к замершей фитоняшке.

— Ничего не понимаю, — выдыхаю и усмехаюсь.

Она смотрит на меня с той же растерянностью.

— Георгий рассказал вам про наш сюрприз?

Наш?

Что-то я уже боюсь этого сюрприза.

Не желая больше с ней разговаривать, выхожу из салона, иду к лифту и спускаюсь на первый этаж.

Чтобы прийти в чувства, выхожу на улицу.

Ветер все так же бьет в лицо, но мне уже не холодно. Я горю от противоречивых эмоций, смотря на серое небо и жду не только карету от своего генерала, но и апокалипсис.

Черный мерседес с мигалкой влетает на парковку через десять минут. Водитель, увидев меня, выскакивает из машины и открывает дверь. Чувствуется, как его ускорил генерал.

Послушно сажусь и до дома смотрю в окно невидящим взглядом, гадая, то ли я дура, то ли Ленка стерва.

Едва войдя в квартиру, натыкаюсь на мужа.

Он в форме, но без фуражки, взъерошенный, злой... и одновременно напуганный.

Я вижу это по глазам, по тому, как дергается его кадык и как он сжимает кулаки.

— Люба! Ты в порядке? Что случилось? — выдает муж, хватая меня за плечи и рассматривая мой яркий прикид.

— Не прикасайся, — отстраняюсь я. — Сначала все объясни.

— Что объяснить?

— Фитоняшка. Кристи. Сообщение «Как насчет сюрприза? Он же сегодня?», — начинаю перечислять я грозным голосом. — Что у тебя с ней? И не отнекивайся! Ленка видела вас!

Георгий замирает. Смотрит на меня так, будто я ударила его.

— Ты... ты думаешь, я тебе изменяю? — его голос срывается от возмущения. Он едва не пыхтит, как закипевший чайник.

— А разве нет? — блею в ответ.

Муж молчит, а потом выдыхает с поучением:

— Люба, Кристина — это... специалист, которого я нанял, чтобы пройти несколько курсов повышения квалификации для сюрприза.

Опять сюрприз?!

Я уже просто очень хочу его получить, чтобы разгадать все загадки.

Смотрю на своего генерала. В его глаза — правда. Та самая, которую я так боялась не увидеть.

— И кстати, что такого могла увидеть твоя Ленка? — гремит мой благоверный. — Что я шел рядом с сотрудницей салона в торговом центре, где бесчисленное множество свидетелей? Я, по-твоему, идиот?!

Растерянно пожимаю плечами.

— Предъява, основанная на пустом месте. Твоя подруга тебе просто завидует.

— Ты не врешь? — пищу с надеждой в голосе. Так хочется, чтобы это все и вправду оказалось недоразумением. Первоапрельской идиотской шуткой подруги, с которой я позже разберусь.

— Я никогда тебе не врал, — произносит муж пафосно и берет меня за руку. — Пойдем. Ты все увидишь сама.

Киваю и иду.

Мое сердце при этом колотится где-то в горле — от облегчения, от стыда и от любви.

Кажется, я совершила глупость.

Но, может быть, эта глупость станет тем самым лекарством, которое вылечит нашу семью от главной болезни — от охлаждения.

Ведь я терапевт и знаю: иногда, чтобы поставить правильный диагноз, нужно сначала ошибиться.

Мы приходим на кухню, и генерал достает из холодильника торт.

Я смотрю на это кулинарное сооружение и не верю своим глазам. Это не просто десерт. Это сладость в виде медицинского креста. Белоснежный, с аккуратными красными полосками по бокам, а посередине с надпись шоколадной глазурью: «Главному терапевту от главного генерала».

Челюсть снова пытается отправиться в свободное плавание, но я вовремя придерживаю ее рукой.

— Это... — выдыхаю, — это и есть сюрприз?

— Нет, — Георгий ставит торт на стол, и я замечаю, как подрагивают его пальцы.

Мой генерал, который подписывает приговоры одним росчерком пера, сейчас волнуется, как школьник перед экзаменом?

Сглатываю от осознания масштаба происходящего.

— Это извинение. За то, что я своим сюрпризом вызвал у тебя совершенно не те эмоции. За то, что заставил тебя сомневаться во мне.

— Ты не заставлял, — произношу и тяжело вздыхаю. Воздух выходит из легких вместе с остатками напряжения, которое копилось весь этот безумный день. — Это я сама. Ревность — плохая болезнь. К тому же трудно лечится.

— Ну ты же умеешь лечить любые болезни, — он целует меня в макушку, и от этого простого, родного жеста у меня внутри все переворачивается. — Ты же лучший терапевт в мире.

— Лучший терапевт, который чуть не поставила мужу ложный диагноз, — бормочу я, утыкаясь носом ему в плечо. Он пахнет парфюмом, который я дарила на Новый год, и чем-то родным, домашним. Тем, что не спутаешь ни с каким другим запахом.

Георгий тихо, вибрирующе смеется, и я чувствую эту вибрацию всем телом.

— Садись, — он пододвигает мне стул, — будем пробовать мое кулинарное творение, а потом…

— А потом?

— Не спеши, все будет в той очередности, что я сказал.

— Только не говори, что ты сам его делал! — восклицаю я и смотрю на идеальные края, на ровную глазурь, на аккуратные буквы.

— Нет, — он усмехается. — Заказывал у кондитера, но идея моя, как и надпись.

— Главному терапевту от главного генерала, — читаю вслух и чувствую, как к горлу подкатывает ком. Я сегодня сама придумала, сама обиделась, и сама чуть не наворотила дел.

Ну погоди, Ленка. Доберусь я до тебя.

— Ты на меня не сердишься? Я тебя в измене заподозрила, — выпаливаю, хоть слова даются с трудом.

— Нет, — выдает он спокойно. — Я понимаю, почему.

— Понимаешь? — я смотрю на него, не веря своим ушам.

— Да, — муж кладет кусок торта на тарелку и пододвигает ко мне. — Я даже злюсь, но не на тебя, а на себя. Потому что раньше не решился сделать тебе этот сюрприз.

— Самойлов, я тебя сейчас придушу... Говори, что за такой сюрприз, черт возьми!

— Успокойся и ешь, — он берет ложку, зачерпывает немного крема и протягивает мне. — Давай, открывай рот.

— Георгий!

— Всему свое время.

Я послушно делаю, что он говорит, потому как по опыту знаю — спорить с ним бесполезно. Торт тает на языке, ведь это шоколадный бисквит, нежный крем, легкая кислинка вишни. Вкус детства. Вкус счастья. Вкус прощения.