В кармане его брюк — пятьдесят долларов. Они завёрнуты в список покупок: разные виды супа и туалетная бумага.

Я сжимаю деньги в кулаке. Поднимаюсь наверх. Выхожу на улицу.

Перехожу дорогу, направляясь в забегаловку с фастфудом, откуда Рэй иногда приносит еду — бургеры и картошку, которые ест, рассказывая мне о событиях прошедшего дня или слушая о том, как я сильно по нему скучала. («Покажи, — всегда говорит он. — Лучше покажи». У меня вечно синяки на коленях.)

Я заказываю комбо №2 — двойной бургер с сыром, салатом и секретным соусом. Коробка с картошкой больше моей ладони, а Кока-Кола — высокая, ледяная, в пластиковом стакане.

Сначала я ем медленно — знаю, что так надо. Но это длится недолго. С едой я расправляюсь в два счета. Не как героини в тех фильмах, которые я иногда смотрю, когда выпуски ток-шоу совсем негодные. Там женщины режут себя или голодают, а потом якобы становятся сильными, но возвращение к нормальной жизни им тяжело дается, обычная еда вызывает рвоту.

Я такая пустая,  что изнутри нечего выталкивать. Медленно доедаю половину бургера — мясо, сыр, булка, вкус взрывается на языке, — а потом быстрее, быстрее.

Я хочу ещё еды, но могу подождать. Рэй не найдёт деньги. Рэй не найдёт меня. У него будет Аннабель, а я доберусь до дома 623 на Дейзи-Лэйн, заставлю их уехать, скажу: простите, но вы в опасности, я пыталась, правда пыталась, но я больше не хочу быть Алисой, этой живой мертвой девочкой.

Я буду есть в машине по дороге туда. Куплю то, что едят другие люди, которых я вижу, когда мы с Рэем останавливаемся на заправке, по субботам, после продуктового. Хот-доги, пирожные с текучим кремом, маленькие пиццы в картонных коробках. Чипсы с ярко-жёлтым сырным соусом.

Я грежу наяву всю дорогу до парка.

Когда я прихожу в парк, Аннабель там нет. А на качелях, где она должна была сидеть, — Рэй.

И он беседует с Барбарой.

45

Я ХОЧУ УБЕЖАТЬ, НО НЕ МОГУ. Не могу. Я уже пробовала — и ничего не вышло. Никогда ничего не выходит. Каждый день я — открытая рана, ходячий крик, и это никого не волнует.

Никто меня не видит.

Я хочу убежать, но знаю, что мне некуда идти.

46

Барбара замечает меня и машет рукой. Подзывает к себе. Я иду — ноги сами несут меня туда, где Рэй. Он смотрит, слегка улыбается, но я знаю: нужно быть осторожной. Нужно делать то, что он хочет.

Нож у моего горла в тот день, когда приходил полицейский. «Не хочу, не хочу, не хочу», — шептал он тогда. «Но никто другой к тебе не притронется. Я не хочу тебе навредить».

— Привет, — говорит Барбара. — Как твои дела сегодня?

Я пожимаю плечами как обычный угрюмый ребёнок — именно так, как Рэй велел мне реагировать, если люди задают вопросы, на которые мне не следует отвечать.

— Хорошо, — говорит она. — Это хорошо. С братом больше проблем не было?

Снова пожимаю плечами. Не смотреть на Рэя. Не проверять, злится ли он. Если посмотришь — точно будет злиться. Мой план — машина, побег, еда — всё ещё стучит и колотится у меня в голове. Он заметил? Уже увидел?

— Ты выглядишь немного… обеспокоенной, — говорит Барбара и переводит взгляд на Рэя. — Это та девочка, о которой я вам рассказывала.

— О, — произносит Рэй. — Надеюсь, ты сохранила ту визитку, которую она тебе дала. Надеюсь, ты знаешь, что есть места… люди, которые могут о тебе позаботиться.

— Я её потеряла, — говорю я, по-прежнему не глядя на него, но я знаю — он в ярости, он просто в бешенстве. Слишком медовый у него голос.

Барбара улыбается:

— У меня есть ещё одна, — и вновь протягивает мне визитку.

— Что ж, Рэй, я принимаю ваше предложение прогуляться вместе до моей патрульной машины, — говорит она. — Посижу там с бумагами, разберусь со всем. Обожаю, когда случаются эти школьные экскурсии на весь день, честное слово.

— В парке сегодня особенно приятно, — говорит Рэй. — Очень тихо, — и проходит прямо мимо меня, Барбара идёт рядом с ним.

Я солгала и он это знает. Она не болела — он поймёт. Больные девочки не ездят на экскурсии. Она должна была быть здесь, но её нет и он всё узнает. Он найдёт деньги. Дом на Дейзи-Лэйн, номер 623, в четырёх часах езды отсюда. У него есть нож и он им воспользуется. И это будет целиком моя вина.

Я разворачиваюсь и, слепо пошатываясь, иду к автобусной остановке. Мне нужно попытаться остановить его, сказать, что я сожалею, что я буду самой лучшей девочкой на свете, что не просто буду держать Аннабель, а покажу ей, как надо себя вести, научу её всему, пока он будет смотреть. Всему, чего он хочет.

Чему угодно.

Чья-то рука ложится мне на плечо. Он вернулся за мной. Ему всё равно, что кто-то может увидеть. В парке так тихо. Он отведёт меня в грузовик, увезёт обратно туда, где когда-то жила маленькая девочка, и я не смогу его остановить, никогда не могла остановить. Я поворачиваюсь и быстро говорю:

— Пожалуйста, не надо. Не ходи к ним. Виновата только я.

— Что? — удивляется Джейк.

47

— Ничего, — говорю я. — Ничего. Что ты здесь делаешь?

— Ты же сама попросила меня прийти, — отвечает он. Голос ломается, тон мне знаком. Взгляд уже рассредоточенный, затуманенный. Интересно, сколько таблеток ему понадобилось бы, чтобы прожить день в моей шкуре.

— Твоей сестры здесь нет.

— Да, она в каком-то музее или типа того. Мне надо будет в шесть забрать её из школы, а потом она обязательно захочет сюда, и поскольку ей вечно надо потакать, придется снова в парк тащиться.

— Значит она будет здесь? Позже?

— Ну да. А тебе-то что? Эй, а чего этот тип на нас пялится? Он прямо глаз с тебя не сводит.

Мне не нужно смотреть в ту сторону, чтобы понять — это он про Рэя. Я и так знаю, о чём он сейчас думает.

— Уходи, — говорю я Джейку, мысли лихорадочно скачут: раз, два, три, я могу всё исправить, я обязана это исправить. — Но возвращайся попозже. Встретимся позже.

— Я не… зачем? — говорит он. — Эй, этот парень реально какой-то… То есть, то, как он на тебя смотрит… как будто вы с ним…

Голос Джейка затихает, на лице появляется удивление, переходящее в шок.

— Вы что, вместе? — спрашивает он и повышает голос. — ВМЕСТЕ?

Ох, я вижу его глаза. Вижу, что он думает, будто всё понял. Он смотрит, но не понимает.

Что он думает: я одна из тех девочек, которые спят со взрослыми мужиками, нашла себе папика, который меня любит, обнимает, дарит подарки, сводит с ума. А с мальчиками вроде Джейка такие девчонки просто забавляются.

 Но сейчас это не важно. Совсем не важно.

— Да, — говорю я. — Да, я с ним. Но мне нужно от него уйти. Ты можешь помочь. Просто будь здесь сегодня вечером. Просто будь здесь и…

— …спаси меня? — говорит он, делая шаг назад, потом ещё один. — Ты… бля. Ты это серьёзно.

«Приведи сестру», — хотела сказать я. Приведи сестру.

Только это меня и спасёт.

Я чувствую взгляд Рэя. Осуждающий. «Алиса, Алиса, Алиса, ты мне солгала, ты больше не моя маленькая девочка, тебя нужно наказать. Почему ты заставляешь меня делать всё это? Мне это причиняет куда больше боли, чем тебе».

— Пожалуйста, — говорю я Джейку, — пожалуйста, приходи сюда. Ты и твоя сестра. Будьте здесь, встретимся прямо на этом месте. Я тоже вернусь и…

— И я его прогоню, — подхватывает он. На лице у него странное, испуганное и одновременно радостное выражение. — Ты хочешь, чтобы я его отпугнул.

Он не сможет. Нет ни единого шанса, что он когда-нибудь сможет это сделать. Как сам этого не понимает? Но я ничего не говорю, просто смотрю ему в глаза. Слежу за тем, как в его взгляде мелькают разные эмоции: жалость, осознание, ужас, похоть.

Сломанные девочки сделают всё что угодно. И именно на этой мысли он в конце концов и сосредотачивается. Они пустые внутри и ничто не может их заполнить.