— Ты с ума сошёл? — простонала я, натягивая на себя подушку. — Ещё даже Галина не пришла.

— Галина придёт к восьми. А у тебя через час первая репетиция защиты. Я договорился с конференц-залом в университете. Поедешь и будешь выступать перед пустым залом, пока не перестанешь тараторить и глотать слова.

Я села на кровати, волосы торчали во все стороны, в голове — туман.

— Ты серьёзно? Репетиция защиты? Перед пустым залом?

— Абсолютно. — Он сделал глоток кофе, глядя на меня поверх чашки. — Я пригласил также профессора Круглова и пару своих знакомых из попечительского совета. Для реализма.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Ты пригласил незнакомых людей смотреть, как я позорюсь?!

— Я пригласил их смотреть, как ты становишься лучшей. — Он поставил чашку на тумбочку и наклонился, опираясь руками о кровать по обе стороны от меня. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Ты сдала экзамен, когда я раздевался перед тобой. Ты прошла через шантаж, через мою болезнь, через всё, что я тебе устроил. Неужели ты испугаешься трёх скучающих стариков в зале?

Я сглотнула. Его глаза — арктическая синева — смотрели требовательно, но в их глубине я увидела что-то ещё. Веру. Он верил в меня. По-настоящему.

— Хорошо, — выдохнула я. — Но если я опозорюсь, ты будешь виноват.

— Я никогда не бываю виноват, Маслова. Я только создаю условия. Вставай. У тебя двадцать минут. Я жду в машине.

Он выпрямился и вышел из спальни, оставив меня в состоянии, близком к панике.

В машине я пыталась повторить вступительную речь, но слова путались, а язык заплетался. Берг вёл машину одной рукой, второй держал стакан с кофе в дорожном термосе и слушал мой лепет с выражением вежливого ужаса.

— «Уважаемые члены государственной аттестационной комиссии, вашему вниманию предлагается дипломная работа на тему…» — я запнулась. — Чёрт, я забыла тему.

— «Поведенческие аспекты принятия инвестиционных решений в условиях неопределённости», — подсказал он, не отрывая взгляда от дороги.

— Я знаю! Просто когда ты рядом, у меня мозг отключается.

— Это комплимент?

— Кажется, это диагноз.

Он усмехнулся.

— Соберись, Маслова. Представь, что в зале сижу только я. И я голый.

Я поперхнулась воздухом.

— Что?!

— На экзамене сработало. Может, и сейчас поможет. Продолжай.

Я вздохнула и начала заново. К тому моменту, как мы подъехали к университету, я могла произнести первые три предложения без запинки. Прогресс.

Конференц-зал на втором этаже корпуса экономики был пуст, если не считать трёх фигур в первом ряду. Профессор Круглов, пожилой мужчина с вечно сонным лицом, при виде меня оживился и помахал рукой. Рядом с ним сидели двое незнакомцев: сухопарый мужчина в дорогих очках и женщина лет пятидесяти с ледяным взглядом и жемчужным ожерельем. Берг представил их как «членов попечительского совета, которые любезно согласились помочь».

— Здравствуйте, — пискнула я, чувствуя, как колени превращаются в желе.

— Марина, не волнуйтесь, — добродушно сказал Круглов. — Мы здесь не для того, чтобы вас завалить. Мы здесь, чтобы помочь. Даниил Викторович очень высоко отзывался о вашей работе.

Я метнула взгляд на Берга. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с тем самым выражением. Хищник, наблюдающий за добычей.

— Начинайте, Маслова, — скомандовал он. — У вас пятнадцать минут на доклад. Время пошло.

Я встала за кафедру, включила презентацию и начала. Первые слайды прошли нормально — я рассказывала про теорию перспектив Канемана и Тверски, про эффект владения, про ловушки самоуверенности. Но где-то на седьмой минуте, когда я перешла к практическому кейсу с «Инвестором Б» (Бергом), мой взгляд упал на него. Он стоял у стены и медленно, очень медленно, расстёгивал верхнюю пуговицу рубашки.

Я запнулась. Он приподнял бровь.

— Что-то не так, Маслова? Продолжайте.

Я сглотнула и продолжила, но теперь мой голос дрожал. Он расстегнул вторую пуговицу. Третью. Я тараторила как пулемёт, проглатывая окончания, пока Круглов не поднял руку.

— Марина, помедленнее, пожалуйста. Очень интересно, но я не успеваю за вашей мыслью.

— Помедленнее, Маслова, — эхом отозвался Берг, и в его голосе звучала та самая интонация, что и на экзамене. — А то мы так и не дойдём до самого интересного.

Я почувствовала, как краска заливает щёки. Женщина с жемчугом поджала губы, явно не одобряя происходящего. Мужчина в очках, наоборот, с интересом переводил взгляд с меня на Берга и обратно.

Я сделала глубокий вдох. Представила, что в зале только он. И он голый. И продолжила — медленно, чётко, глядя прямо в его наглые голубые глаза.

Через пять минут я закончила. Круглов зааплодировал первым. Женщина с жемчугом нехотя присоединилась. Мужчина в очках улыбнулся и кивнул.

— Блестяще, — сказал Круглов. — Честно говоря, я не ожидал такого уровня. Даниил Викторович, вы проделали отличную работу как консультант.

— Я лишь немного направлял, — отозвался Берг, застёгивая рубашку. — Основное сделала она.

Я выдохнула. Колени всё ещё дрожали, но внутри разливалось тепло. Я справилась.

После того как гости ушли, мы остались в зале вдвоём. Берг подошёл ко мне, взял за подбородок и заставил поднять голову.

— Молодец, Маслова. Я горжусь тобой.

— Ты специально расстёгивал рубашку, чтобы меня отвлечь?

— Конечно. Я хотел проверить, сможешь ли ты сосредоточиться в стрессовой ситуации. Ты смогла. Почти.

— Почти?

— Ты всё ещё краснеешь, когда я на тебя смотрю. Это нужно исправить.

— И как ты предлагаешь это исправить? — я прищурилась.

Он наклонился, и его губы коснулись моего уха.

— Репетиция номер два. Сегодня вечером. У меня в спальне. Без одежды.

Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Не от страха.

— Это тоже часть подготовки к защите?

— Самая важная часть. Ты должна привыкнуть к тому, что на тебя смотрят. Оценивают. Желают. И не терять при этом нити выступления.

— Ты просто ищешь повод.

— Я никогда не ищу поводов, Маслова. Я их создаю.

Вечером «репетиция» состоялась. Он усадил меня в кресло в своей спальне, а сам сел напротив — в одних пижамных штанах, с бокалом виски в руке.

— Начинай, — скомандовал он. — Вступительная речь. С начала.

Я начала. Он слушал, не перебивая, но его взгляд скользил по моему телу — по шее, по плечам, по коленям, выглядывавшим из-под короткого домашнего платья. Я сбилась на третьем предложении.

— Плохо, — констатировал он. — Снимай платье.

— Что?

— Ты должна научиться говорить, даже когда чувствуешь себя уязвимой. Раздевайся. Это приказ.

Я колебалась. Он ждал, поигрывая желваками. В его глазах не было насмешки — только сосредоточенность. Это действительно была тренировка. Извращённая, в его стиле, но тренировка.

Я стянула платье через голову, оставшись в белье. Прохладный воздух коснулся кожи, и я покрылась мурашками.

— Продолжай.

Я продолжила. Теперь голос дрожал сильнее, но я старалась не обращать внимания на его взгляд, который стал более тяжёлым, более голодным.

— Стоп, — прервал он. — Бюстгальтер.

Я расстегнула застёжку, и тонкое кружево упало на пол. Он смотрел на мою грудь, и я видела, как его дыхание участилось.

— Дальше.

Я говорила о регрессионном анализе, о коэффициентах, о статистической значимости, пока его глаза пожирали меня. И где-то на середине доклада я поняла, что больше не нервничаю. Его взгляд больше не смущал — он возбуждал. И я использовала это возбуждение, вкладывая его в голос, делая доклад живым, страстным.

— Достаточно, — сказал он. — Иди сюда.

Я подошла. Он притянул меня к себе на колени, и я почувствовала, как сильно он возбуждён. Его руки скользнули по моей обнажённой спине, прижимая ближе.

— Ты справилась, — прошептал он мне в губы. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу прямо сейчас.