— Ну ты что, я же на предмет повреждений осматриваю, — нашёлся Изя.

— Я тебе сейчас такие повреждения нанесу, что и осматривать будет нечего, — предупредила его Соня. — Кобели! Вам только голую бабу подавай, и чтобы не соображала ничего.

— Можно подумать вы что-то соображаете, даже будучи в состоянии покоя, — проскрипел уязвлённый Папаша Кац.

— Пиздец тебе, зайчик. Будет в крепости, — уточнила Соня.

— Я же образно!

— Я тоже.

— А вы кто такие? — девушка очнулась и посмотрела на нас большими голубыми глазами.

— Спасит… спасатели, — поправился Папаша Кац.

— Ой, а я думал ангелы. Неужели, думаю, они могут быть лысыми, — она выразительно посмотрела на Изю. Соня не сдержалась и заржала.

— Он только учится, деточка!

— Так, так. Колдуем значит? — Папаша Кац встряхнул жреца и тот осоловелыми глазами уставился на знахаря.

— Ты кто? — килдинг явно принадлежал к хомо сапиенс. Орлиный профиль, обширная лысина с сальными длинными волосами, свисающими над ушами и глаза горящей звериной ненавистью. Его немного трясло, что совершенно неудивительно после приёма Папаши Каца.

— Тот, кто стёр тебе дар, дружок, — злорадно потирая руки сообщил Изя.

— Да как ты посмел, смерд! — жрец дёрнулся на знахаря с целью укусить его, но был тут же остановлен хлопком ладони по лбу. Мастерский удар произвела Соня и килдинг умиротворённо сполз на пол.

— Минут десять у нас есть. Может связать его? — спросила меня Соня.

— Да ну, безобидный же, — махнул я рукой. — Изя, ты там как следует покопался? — Я постучал костяшкой пальца по лбу жреца.

— О, да! Он наш, Жень. Он нам пригодится, представляешь, он сможет поставить портал в пирамиду!

— Не ошибаешься? — Соня скептически отнеслась к такому заявлению. — Там же внутри чёрт ногу сломит. Всё двигается, поставит под пресс. Шторма то с нами не будет.

— Он откроет портал рядом с тем, что там уже стоит. В каждой пирамиде на самом нижнем этаже есть стационарный портал к Королеве. Его дар, позволит навестись относительно существующего и поставить рядом наш, — уверенно сказал знахарь.

— Лучше бы вы прикончили эту тварь! — голая девушка куталась в «горку». — Он ведь всех моих товарищей казнил.

— Ирго, дец! — кивнул Фельдшер.

— Он тоже так думает, — перевела Соня. — Прикончить мерзавца.

— Прикончить всегда успеем, — повторил я. — У него своевременно открылся новый дар. Если он хотя бы наполовину так хорош, как утверждает Изя, то этот мерзавец нам ещё нужен. А потом прикончим. Вот ты мне скажи, Соня. Как нам проникнуть в пирамиду? Ждать пока кто-то выйдет за периметр лагеря яутжа? И не факт, что он или она проведут нас. Никто не забыл, как блуждали в гостях у Белой Королевы?

— Согласна, Жень. Тебя как зовут, кроха? — Соня открыла кармашек на плече и вынула шоколадный батончик. — На, съешь и живчик бери.

— Таня или Дикая. Наша группа уже возвращалась в стаб, когда напоролись на этих. Вот лично он всех и тормознул! Вышел перед группой на дорогу и заговорил с нами. Мы застыли не в силах ничего сделать. Всё понимаем, но стоим как вкопанные. И пошевелиться нельзя. Страшно до жопы, — дёрнула плечами Таня-Дикая.

— Так как лучше тебя звать? Таня или Дикая, — Папаша Кац только лишь не облизывался, но старался спрятать свой масляный взор.

— Зовите Таня. Наш стаб расположен на севере отсюда в тридцати километрах. Мы туда направлялись. Жемчуга добыли много. Чёрных почти полсотни и красных жемчужин девятнадцать штук.

— Много вас было? — поинтересовалась Соня.

— Сорок семь человек. Эти уроды себя детьми СТИКСА называют. Мол, типа они носители древнего знания и вообще появились здесь самыми первыми. Тогда ещё не было заражённых и иммунных. Улей стоял девственно чистым и попадались области, где можно было черпать воду из колодцев, то не вода была, а сжиженная сила, увеличивающая дары.

— Вот гонят, — хмыкнула Соня.

— Хрен их разберёшь. Но всех кроме меня они прикончили на этом алтаре и сожрали. Мы вот там сидели! — она указала на обширную нишу в темноте, обнесённую решёткой. — Три недели мы смотрели как они нас жрут. Вы не представляете, что творилось. Несколько человек у нас тронулись головой… — Она не выдержала и заплакала.

— Сейчас, — Папаша Кац положил ей руки на затылок и привёл Таню в чувства. Она, размазывая слёзы продолжила.

— Я не знаю по какому принципу они отбирали кого вперёд сожрать. Скорее всего по жирности, я сама худенькая, меня последней взяли. А до этого они женщин…

— Всё, успокойся, — похлопала её по плечу Соня.

— Да как здесь успокоишься. Мужиков и баб, что им не хотели давать они стае отдавали!

— Стая теперь за нас. Никто тебя больше не тронет, — я пообещал ей.

— Что значит за вас? Вы можете ей приказывать? — широко открыла глаза Таня.

— Мы в дружеских отношениях с её начальником.

— Здец! — расплылся в улыбке Фельдшер. — Ыц, Ыц!

— Вот с ним, — пояснил Папаша Кац.

— О, Боже! Да он хлеще их всех! Это же Меломан, мы его встречали здесь недавно. Один из самых опасных элитников в Пекле.

— Агрх! — обиделся Фельдшер.

— Он сказал, что самый опасный, — перевела Соня, и Фельдшер расплылся в улыбке показав все свои великолепные резцы. Вот кому стоматологи не нужны.

— Мы в курсе, он музыку он любит. Рок, металл. Иногда по настроению Лещенко слушает, — раскрыл секрет Папаша Кац.

— Лещь! Лещь! Здец! — Фельдшер энергично кивнул.

— Чего вы, бля, раньше делали? Где вы были? — Таня опять приготовилась плакать. — Всех ребят сожрали…

— Так получилось. Таня, у килдингов есть что-нибудь ценное? — спросил Изя. — А то мы уже не вернёмся сюда.

— Откуда. У них как у латыша, хуй да душа. Людоеды, сектанты и уроды. Дары у них сильные, но вы всех же убили? — она посмотрела на Соню.

— Здец! — деловито кивнул Фельдшер.

— Да, их уже нет. Этого с собой заберём. Заодно послушаем, где он разжился древним знанием, вдруг пригодится. Где твои вещи? — спросил я.

— Они всё сожгли, мне даже на ноги нечего одеть. У меня просьба будет, вы бы не могли меня в стаб вернуть? Там мои друзья остались. Дружка моего позавчера доели…

— Ты у нас теперь холостая? — подозрительно спросила Соня.

— Да, так получилось.

— В тот стаб, который в тридцати километрах отсюда? — уточнил я. — Много вас там проживает?

— Осталось человек тридцать, место удобное и хорошо защищённое. Поэтому мы и живём там, но сейчас нас реально очень мало, чтобы обороняться. Да и живы ли они? Мы же уходили на неделю, а по факту уже месяц как гуляем.

— Тридцать километров недалеко, можно заглянуть. Как думаете? — спросил я Изя с Соней.

— Легко, полчаса лёту, — согласился Папаша Кац.

— Место для тридцати человек у нас найдётся, заберём их к себе, — ответила Соня.

— А вы сами откуда?

— Гранитный. Стаб так называется, слышала?

— Мы его зовём «Семь дорог». Слышала, даже бывала раньше недалеко, но тогда в нём нолды жили. Они же его и строили.

— Семь не семь, но пять точно к нему ведут, — подсчитал Папаша Кац.

— Там же раньше нолды жили, как вы их выкурили?

— Коммуналку не платили, пришлось съезжать, — хохотнула Соня. — Не жили они, только собирались, но не успели. У нас весело сейчас. Вокруг кого только нет. Тебе понравится.

— Я не против, только как я пойду? — она показала нам свои стройные ножки. Точнее она показала голые ступни, но мой взгляд почему-то прикипел к полным бёдрам, едва прикрытым курткой.

— Проблема, — почесал макушку Изя.

— Фельдшер, дружище, где Пантера? — обратился я элитнику. Конечно, это были понты перед дамочкой, но вдруг поймёт? И он понял, мне уже давно казалось, что он всё понимает, ведь Фельдшер был раньше человеком. И как показывают исследования у элиты, а тем более суперов вновь прорезается сознание. Изначально оно не исчезает, а прячется где-то в недрах мозга уступая звериным инстинктам. Но после преодоления черты отделяющую элиту от остальных заражённых, сознание вновь возвращается. Тот, кто был человеком начинает соображать и частично восстанавливает речь и уж точно понимает свой вид, то есть хомо сапиенсов. Вот и сейчас Фельдшер что-то выкрикнул и к нам из темноты вышла Пантера во всей своей красе. Она то появлялась, то исчезала, играя своей бронёй. Её шкура имела широкий спектр маскировки становясь невидимой, то есть сливаясь с окружающей обстановкой. Или включала зеркало, когда надо отразить снаряд или лазерный луч.