И тут же опять напряглась, увидев застывшую у постели фигуру.
Демьян.
Сидел, подперев голову рукой, и смотрел на меня совершенно больными, воспаленными глазами.
Волосы растрепаны, губы искусаны, лицо бледное и осунувшееся. И с чего бы, интересно? Переволновался, бедненький, так трудно совмещать жену и любовницу?
Он протянул было руку, чтобы сжать мою ладонь, но я отшатнулась от него, как от ядовитой змеи.
Не желаю, чтобы этот лжец и предатель прикасался ко мне!
— Что со мной? С ребенком все хорошо? — выдавила хриплым, после долгого молчания, голосом.
Демьян шумно сглотнул и кивнул. В глазах промелькнуло странное выражение — вина мешалась с облегчением и затаенной болью.
— Слава богу, обошлось, — тихо произнес он. — Лина, как же ты меня напугала! У меня чуть сердце не остановилось, когда увидел тебя в таком состоянии...
Муж снова попытался обнять меня, но я выставила руку в запрещающем жесте.
Не стоит, не трать силы напрасно. Твои объятия больше не кажутся безопасными и родными. В них я чувствую лишь фальшь и снисходительное лицемерие. Спасибо, насытилась сполна!
— Лучше уйди. Ты понимаешь, что из-за тебя чуть не случилось непоправимое? Твое вранье и распутство могли стоить жизни ребенка!
Демьян поморщился, будто от зубной боли. Опустил плечи и обреченно уставился в пол. Надо же, еще смеет строить из себя невинную жертву!
А сам-то, сам? Заделал мне дитя, а потом бегает по любовницам. Крутит шашни с очередной смазливой мордашкой. Тьфу, противно!
— Понимаю. Я виноват, — глухо выдавил он. — Но поверь, я не хотел, чтобы все так вышло. Меньше всего на свете желал причинить тебе боль...
Лапшу на уши вешать — это мы мастера. Заливаешь как по писаному. Только поздно, Демьян. Не надо было изначально начинать этот фарс. Сам все испортил. Я для тебя, похоже, лишь сосуд для вынашивания наследника. Переспал, обрюхатил — и свободен. А чувства мои — так, сопутствующий ущерб...
— Врачи сказали, это из-за переутомления, — не сдавался муж. — Просто обморок на фоне стресса. Мы вовремя доставили тебя в больницу.
— Да что ты говоришь? Какое переутомление, Демьян?! Это из-за твоей девки, с которой ты путаешься!
Он застонал и схватился за голову. Затравленно заозирался, будто в поисках путей отступления.
— Лина, послушай меня. Давай не будем ссориться, ладно? Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя в обмороке! Ничего не было, клянусь. Я хотел объяснить, но ты и слушать не стала...
Спасибо, насмотрелась уже! На эти "объяснения" в исполнении почти голой красотки. Кормить меня байками про внезапные визиты старых подружек — увольте. Не маленькая, понимаю, к чему такие "случайности" ведут. Были бы ко мне чувства — так не поступил бы!
— Всё, Власов, с меня хватит! Уходи немедленно, дай мне побыть одной, — отрезала, отворачиваясь к окну. Видеть его сейчас выше моих сил. — Мне нужно успокоиться и подумать. Без твоих оправданий и лжи.
Демьян тяжело вздохнул. Поправил мне одеяло, бережно разгладил складки. И вдруг сгреб мою руку, начал покрывать ладонь поцелуями. От его прикосновений бросило в ледяную дрожь. Какая наглость!
— Ты должна знать. Между мной и Валерией давно всё кончено, — зашептал он лихорадочно. — Да, у нас были отношения. Очень давно, семь лет назад. Но это в прошлом, поверь! Клянусь, я сам не ожидал, что она заявится... Лера попала в беду. Промокла под ливнем, и я пустил её погреться. Она разделась, сушила одежду. А тут ты нагрянула! Ну я и попросил её спрятаться в шкафу. Чтобы ты ни о чём таком не подумала. Просто глупо получилось, неудобно как-то…
ГЛАВА 9
Я молчала, комкая край одеяла. Не знала, что и думать. Слишком уж складно звучит его рассказ. Слишком много совпадений и недомолвок, чтобы принять все за чистую монету.
— А ванна с пеной и шампанским? — придирчиво резанула по нему взглядом, прищурившись.
Уж больно подозрительно смотрелась эта идиллическая картина. Не многовато ли для простого обогрева замерзшей подруги?
Демьян замолчал, сжав губы. Было видно, как напряглись желваки на скулах, а во взгляде промелькнуло замешательство. Спустя долгую паузу он наконец выдал ответ:
— Вот этот момент я объяснить не могу. Да, я приказал горничной набрать ванную, а шампанское… Ну, видимо, она что-то не то поняла. Я сам был ошарашен, когда увидел эту картину! Честное слово, Лин, знаешь, бывают у людей такие дни! Их называют черными или неудачными.
Муж пожал плечами и как-то беспомощно посмотрел на меня. Мол, ну что я могу поделать, если прислуга — идиоты? Сами всё напутали, а я крайний.
Устало выдохнула, чувствуя, как тело снова наполняет ужасная слабость. Слишком много потрясений для одного дня, слишком тяжелое испытание для моего нынешнего состояния. До сих пор не верится, что все это — не дурной сон, а жестокая реальность.
Демьян опять поймал меня за руку и, несмотря на мои слабые попытки вырваться, продолжил поглаживать и утешать. Его прикосновения одновременно и умиротворяли, и резали по живому.
— Алина, — с придыханием зашептал он, прижавшись губами к моему обручальному кольцу, которое я еще каким-то образом не сняла, потому что угодила в обморок. — Нас опять жизнь на прочность проверяет, посылая испытания! Наши отношения… Выдержим ли мы? Ты должна ко мне прислушаться и поверить. Я люблю тебя… Дороже и важнее для меня нет никого и ничего…
Я не понимала, что ответить, как реагировать! Демьян выглядел провинившимся, но в то же время от него исходил лед и ощущение непоколебимой власти. Он привык повелевать и не терпел возражений. Даже сейчас, в момент признаний и просьб о прощении, не мог обуздать эту свою сущность.
— Не могу тебе пока ничего сказать, — пробормотала, отводя глаза. Слишком сложно, слишком больно…
Демьян меж тем полез в карман пиджака. Достал телефон, пролистал галерею. И протянул мне, включив какие-то видеозаписи.
— Это с камер наблюдения, — пояснил устало. — Никакого секса и поцелуев. Лера промокла, разделась и грелась у батареи. А увидев тебя в окно, запаниковала и спряталась.
Ролики вроде действительно подтверждали его слова… Но от этого почему-то не становилось легче. Напротив, горечь и обида затапливали с новой силой. Неужели он думает, что какие-то записи перечеркнут моё волнение?
— Ладно, убери! — оттолкнула его руку, не в силах больше смотреть. — Можешь идти, мне нужно подумать. Хочу побыть наедине…
— Как скажешь, любимая… — с готовностью закивал Власов и поднялся на ноги.
Я всей кожей чувствовала его пылающий, жадный взгляд, от которого бросало в дрожь.
Всё равно что-то здесь было не так!
— Позже зайду. Пойду с врачом пообщаюсь. Тебе что-нибудь купить? Принести?
— Я пришлю список, — процедила сквозь зубы, лелея единственное желание — поскорее остаться одной. Без муторных объяснений и унизительных оправданий.
Демьян кивнул, медленно пошел к двери. Но вдруг остановился, будто что-то вспомнил.
— Лин, а где… та серёжка? — небрежно поинтересовался он.
От его слов меня будто ударило током. Я опять невольно погрузилась в тот мерзкий момент, когда наступила на злосчастную серёжку, принадлежащую другой женщине, в нашем доме.
— А что? — процедила ледяным тоном. — Ну сережка и сережка! Для тебя цена ей — копейки. Что-то ты как-то сильно о ней печешься.
— Да так… — замялся Демьян. — Дорогая, потому что.
Меня опять накрыло волной гнева.
Пытаюсь сделать глубокий вдох и медленный выдох. Надо держаться. Ради малыша!
— Дорогая ведь не потому, что стоит дорого! Дорогая ей… Верно? Потому что ты ЕЙ её подарил, — припечатала я, сверля мужа немигающим взглядом. Пусть только попробует соврать еще раз! Плевать, насколько мне будет больно — хочу знать правду. Всю, до последней безжалостной капли.
