Я не знала, что и думать. Все же фэйри не похожи на людей. А Даэлин — на всех, кого я знала прежде.

На втором этаже Даэлин остановился у одной из дверей. Открыв ее, шагнул в собственные покои. Я переступила порог, смущенная и настороженная. Как же странно находиться в его спальне…

Комната была такой же аскетичной, как и весь дворец: большая кровать с темным покрывалом, массивный стол у окна, пара стульев. Ничего лишнего.

Даэлин подошел к дальней стене, которая казалась абсолютно глухой, и провел пальцем по камню, выводя на нем сложный, мерцающий серебристым светом знак. Камень беззвучно дрогнул и отъехал в сторону, открывая узкий проход.

За ним находилась небольшая комната, напоминающая кабинет алхимика или ювелира. На придвинутых к стенам столах лежали кусочки бархата и шелка, пестрые птичьи перья, драгоценные и полудрагоценные камни, жемчужины, засушенные ягоды и кристаллы всех оттенков радуги.

В центре на невысоком пьедестале из черного дерева под толстым стеклянным колпаком лежал ключ. Выплавленный из темного металла, старый, покрытый патиной. Его окутывало неподвижное марево, будто сам дым поймали и запечатали вместе с ним.

Даэлин подошел к пьедесталу, коснулся колпака, и тот бесшумно откинулся. Принц взял в руки ключ, который на миг, казалось, вобрал в себя весь свет комнаты.

— Скажи, глаза какого цвета тебе нравятся? — спросил он, повернувшись ко мне. Лукаво прищурившись, добавил: — Ничего не имею против, если скажешь, что мои, но спрашиваю я про кошек.

Я на миг задумалась. В памяти всплыл образ — крошечный, дрожащий, вымокший до нитки комочек, которого Орро принес однажды осенью.

— Изумрудные, — выдохнула я. — У котенка, которого мы с братом пытались приютить, глаза были именно такие. Яркие, как весенняя трава. Он, к сожалению, сбежал.

Так нам, во всяком случае, сказала мама. Мне хотелось верить, что Изумруд нашел себе новый дом, а не ушел на радугу, к душам таких же хвостатых скитальцев.

Даэлин кивнул. Взял со стола два небольших, идеально ограненных изумруда. Мне показалось, что в его ладони они вспыхнули изнутри холодным огнем.

В другой руке принца был зажат ключ. Только сейчас я разглядела его форму: одна сторона была скошена и заточена, напоминая… лезвие. Подняв ключ, Даэлин провел им по воздуху перед собой. И использовал он именно острую, как бритва, сторону.

Легкое, почти небрежное движение принца разрезало пространство с тихим шелестящим звуком, с каким мог бы рваться плотный шелк.

В образовавшуюся черную щель чуть толще человеческого волоса из всех углов комнаты хлынули тени. Клубились, сгущались, обретая массу. Даэлин провел обратной стороной ключа, и щель закрылась, будто ее и не было.

Однако в центре комнаты теперь висело плотное облако тьмы. Оно полностью завладело вниманием Даэлина, когда ключ опустился обратно на постамент.

Его пальцы двигались быстро, сноровисто, будто у скульптора, имеющего дело с мягкой глиной. Он вылепливал изящные изгибы спины, пушистый хвост, острые ушки. В нужный момент вложил в еще не оформившуюся голову два изумруда. Камни на миг вспыхнули, а затем свет в них угас, сменившись живым блеском.

Даэлин подул на свое творение. Из его уст выплыла тончайшая золотая нить, похожая на солнечный луч, пробившийся сквозь штору. Нить вплелась в саму теневую суть кошки и поблекла. А кошка вздрогнула, словно делая первый вдох.

Принц мягко опустил ее на каменный пол. Она ступила неуверенно, повертела головой, поглядывая по сторонам. Дымчатая, полупрозрачная, но при этом — полная грации и по-настоящему живая.

Во всяком случае, на первый взгляд.

Даэлин осторожно погладил кошку между ушами. Она мурлыкнула.

— Как ее назовешь? — улыбаясь, спросил он меня.

В его глазах светилась та искра, которая пугала и притягивала одновременно. Та, что без лишних слов говорила, насколько своеобразен и своенравен Принц Теней.

Все еще обескураженная происходящим, я могла только выдохнуть:

— Дымка.

Даэлин звучно рассмеялся.

— Прекрасно. Дымка твоя. Надеюсь, теперь тебе будет не так скучно в мое отсутствие.

— Спасибо, — растерянно, с вопросительной ноткой в голосе произнесла я.

Подарка от принца я не ожидала. Тем более… такого.

Даэлин накрыл ключ стеклянным колпаком. Вслед за ним я вышла из тайной комнаты. Стоило ему коснуться стены, та скрылась за каменной глыбой.

— Не знаю, как ты, а я проголодался, — бойко проговорил Даэлин.

За ужином все вернулось в привычное русло: темные сестры были милы и тихи, Даэлин — отстранен и задумчив, а Веланна пожирала меня неприязненным взглядом. Только теперь у моих ног кружила дымчатая тень с изумрудными глазами.

После ужина я немного поболтала с тремя сестрами — на безопасные темы, чтобы вновь не услышать жутковатой фразы про печать на их устах. Да и просто потому, что поистине важные, интересующие меня вопросы задавать им бесполезно.

Поднявшись к себе, я легла на кровать. Сквозь дрему ощутила легкую тяжесть на груди. Дымка устроилась там, свернувшись клубком. От нее не исходило ни тепла, ни холода. Но…

Пришло кое-что другое.

В видениях, которые обрушились на меня штормовой волной, я узнала дворец Принца Теней. Я видела бегущих куда-то людей… точнее, гоблинов-слуг и фэйри в роскошных одеждах.

Их лица были искажены ужасом. Кто-то падал, сраженный невидимым ударом, и больше не поднимался. Воздух наполняли крики, полные боли и отчаяния. И повсюду, скользя по стенам и полу, как жидкая смола, двигались тени. Плотные, безликие, безглазые, они поглощали тех, кто не успел убежать.

Меня они не трогали. Я стояла посреди этого хаоса, как призрак, и тени мягко обтекали меня. Я чувствовала леденящий холод, исходящий от них, и слышала шепот тысячи голосов, слившихся в один бессмысленный, жуткий гул.

Я подскочила на кровати, рвано, прерывисто дыша. Лоб покрыла испарина, горло сжал спазм ужаса. Последние отголоски криков все еще звенели в ушах.

На моей груди никого не было. Я успела мельком увидеть, как дымчатая тень соскользнула с одеяла и бесшумно затерялась в темноте под кроватью.

Я села, обхватив голову руками, и попыталась отдышаться. Должно быть, я просто успела уснуть, и мне приснился кошмар. Вот только тени в нем будто вышли из того же облака тьмы, из которого Даэлин создал Дымку.

Но если так… что это значит? И почему это видение пришло именно мне?

20. Сожаления

Утро встретило меня льющимся в окно солнечным светом, однако проснулась я разбитой и опустошенной.

Кошмар о дворце и хищных, алчущих чужой крови тенях не отпускал меня всю ночь. Каждый раз, когда я плотно смыкала веки, из темноты до меня доносились отголоски отчаянных криков.

Мне казалось, что я слышу их до сих пор.

Я спустилась по лестнице, чувствуя тяжесть в голове. Уже на подходе к главному залу услышала громкие, резкие голоса.

— Как ты мог впустил ее, чужачку, в свою спальню? — Голос Веланны звенел от едва сдерживаемой ярости. — Да еще и показать ей свои способности?

— Не вижу в этом ничего предосудительного. Авери скучала. Я просто хотел немного… разнообразить ее нахождение во дворце.

— Ты не обязан этого делать! — выкрикнула Веланна.

— Да. Не обязан, — с холодком подтвердил Даэлин.

И не сказал больше ничего.

Я осторожно выглянула из своего укрытия за колонной. И успела увидеть, как Даэлин исчезает. Нет, он не вышел за дверь и не скрылся за пределами дворца. Принц покинул его иначе.

Стройную фигуру в неизменном дымчатом камзоле заволокло тенями, и Даэлин растворился в них, оставив после себя лишь легкую рябь в воздухе. Точно так же исчезали в тумане Кэлен и Авин.

В зале осталась одна Веланна. Она стояла спиной ко мне с приподнятыми, напряженными плечами. Но как только я сделала несколько шагов, резко обернулась. В ее глазах уже не просто сквозила настороженность к незнакомке. В них полыхала самая настоящая ненависть.