Что, если я, добыв лекарство, вернусь домой лишь для того, чтобы найти там холодный очаг, запустение и тишину?

Однако истинным безумием было сидеть сложа руки, наблюдая, как гаснет последний свет твоей жизни. Как угасает последний, ради кого вообще стоит жить.

Так что я шагнула вперед, позволяя дрожащему мареву сомкнуться вокруг меня.

Земля фэйри приняла меня беззвучно. Я шла меж холмов, и земля под ногами была неестественно мягкой, будто я ступала по дорогому ковру. Вертела головой по сторонам, поражаясь насыщенности красок окружающего меня пейзажа.

Даже море по ту сторону казалось иным — не свинцово-серым, а цвета жидкого лазурита. И пахло оно не солью и тиной, а диким медом и чем-то неуловимо сладким, дурманящим. Небо в нем отражалось так, будто в море фэйри скрывалась глубина, недоступная человеческому взгляду.

Каждый звук — шелест листвы, все отдаляющийся от меня плеск воды — казался отточенным и ясным, словно кто-то настраивал этот мир на идеальную, но чужеродную мелодию.

Яблоневые деревья тянулись вдоль тропы. От вида сочных, наливных плодов рот наполнялся слюной. Эти яблоки выглядели так, будто в них был пойман летний рассвет — их кожица светилась изнутри янтарным и румяным светом.

Усилием воли я заставила себя отвести взгляд. Одно из известнейших поверий гласило: не стоит есть пищу фэйри, если ты хочешь вернуться домой. Потому в холщовой сумке на моем бедре было достаточно съестного из мира смертных.

Незнакомец появился совершенно беззвучно. Мгновение назад я была одна среди деревьев, а в следующее передо мной стоял он.

Фэйри — точнее, фэец — был прекрасен. Но так, как может быть прекрасен зимний рассвет над безлюдной равниной — безупречный, холодный и отстраненный. Его волосы были светлыми, почти белыми, и водопадом ниспадали на плечи.

Он не смотрел на меня ни с ненавистью, ни с любопытством. Его взгляд был пустым, словно я была еще одним замшелым камнем на его пути.

Не сказав ни слова, фэец изящно повел рукой. Гибкая зеленая лоза выскользнула из-под его рукава. Прежде, чем я успела даже вздохнуть, змейкой обвила мои запястья. Ее прикосновение было не болезненным, но прочным как сталь.

Фэец дернул лозу на себя, и я против воли подалась вперед. Отвернувшись, он повел меня куда-то вперед.

— Куда вы меня ведете? — выдохнула я.

Мой голос прозвучал чуждо и даже грубо в тишине изумрудного царства дикой природы.

Фэец даже не взглянул на меня. Лишь неохотно бросил:

— По приказу Королевы Масок всех чужаков приводят к ней.

2. Королева Масок

Фэец — не первый встреченный мной, но первый столь похожий на человека — неумолимо вел меня вперед. Стараясь поспевать за его широким шагом, я украдкой рассматривала того, кто стал моим проводником и пленителем одновременно.

Его лицо в профиль казалось работой скульптора: высокие скулы, прямой нос, губы, тонкие и бледные, как лепестки лилии. Красота фэйца казалась почти отталкивающей, потому что в ней не было ни жизни, ни капли тепла — лишь совершенная, бездушная форма. Ни морщинки, ни тени эмоции не нарушали этой чеканной безупречности.

Высокое и стройное тело с крепкими мышцами затянуто в бежево-коричневый наряд с зеленым орнаментом — цвета древесной коры и листьев. Идеальное для того, чтобы затеряться в лесу. Так что же он, кто-то вроде разведчика?

В пользу этого говорили его повадки. Поступь фэйца была бесшумной, как скольжение тени по траве. Он двигался с такой плавной уверенностью, будто тропа возникала под его ногами сама собой.

Фэец не оглядывался, чтобы проверить, не отстаю ли. Лоза на моих запястьях лишь слегка натягивалась, мягко направляя, но эта мягкость была обманчива. Я знала — стоит мне дернуться, попытаться сбежать, и зеленая петля вмиг превратится в стальные тиски.

— Кто такая эта Королева Масок? — спросила я.

Не слишком-то надеялась на ответ, но окружающая нас тишина отчего-то действовала мне на нервы. Казалось, что все вокруг замерло, затаилось. Казалось, что из густой листвы, из кустов и даже из самой травы на меня смотрели десятки пар глаз. Неужели тот самый малый народец?

Чего они ждали — моей гибели себе на потеху?

Фэец ничего не ответил. Даже мышца на его щеке не дрогнула. С тем же успехом я могла быть для него птицей, чье чириканье не стоит внимания.

Вскоре деревья расступились, и я замерла, сраженная невиданным прежде зрелищем. Дворец вздымался из земли, словно гигантский кристаллический цветок.

Его стены, сложенные из светлого камня с прожилками зелени и золота, переливались на солнце. Башни напоминали вытянутые стебли, увенчанные резными балконами, а арки были оплетены живыми, цветущими лозами. Вместо стекла в ажурных проемах переливалась тончайшая пленка, похожая на крылья стрекоз и отливающая всеми цветами радуги.

Вслед за фэйцем я поднялась по мшистым ступеням, ведущим к резным вратам. Меня провели внутрь и дальше, через анфилады залов, пока мы не оказались в тронном зале.

На возвышении сидела Королева Масок. Она была подобна редкой птице, разодетой в перья и самоцветы. Ее платье из переливчатой ткани походило на павлиний хвост и шуршало при малейшем движении. Золотистые волосы собраны в сложную прическу с плетенными в нее каменьями.

Но облачение королевы меркло перед ее лицом. От лба до подбородка его закрывала маска из чистейшего золота с вычеканенным на ней безразличием. Самое жуткое заключалось в том, что прорезей в маске не было вовсе — ни для глаз, ни для рта, ни для ноздрей.

Миндалевидные глаза и слегка пухлые губы были вылеплены, вероятно, вторя истинным чертам лица королевы. Но как она ела? Как дышала?

Я знаю, что фэйри почти бессмертны… Но ведь они должны дышать?

Рядом, на троне поменьше, полулежал молодой фэец. Неужели король? Нет, должно быть, принц.

Золотистые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам. Золотая полумаска закрывала лишь верхнюю часть лица и имела прорези для глаз. Так что я могла видеть капризный излом его губ, изящные, почти девичьи черты и застывшую в зеленых глазах скуку.

Он выглядел как изнеженный мальчишка, лишенный той опасной силы, что сквозила в неподвижной фигуре Королевы Масок. Кроме того… Если бы кто-то всерьез интересовался моим мнением, я бы сказала, что этот фэец слишком изнежен, смазлив и, на мой вкус, недостаточно мужественен. В отличие от моего конвоира, например.

Я мысленно вздохнула, досадуя на себя. Мне бы следовало бояться того положения, в котором я очутилась. Ведь мое путешествие могло окончиться столь стремительно… Однако страха отчего-то не было.

Зато любопытства и желания узнать этот чуждый для меня мир — вдоволь.

Вокруг теснилась свита — фэйри в роскошных одеждах. Многие в масках, украшенных перьями, рогами или причудливой резьбой. Но маски, подобной королевской, не было ни у кого.

К слову о ней… Стоило мне переступить порог тронного зала, как выражение золотой маски изменилось. Металлические, на первый взгляд, глаза сощурились. Уголки металлических губ изогнулись в презрительной усмешке.

Я не видела, чтобы королева меняла маску. Нет, та просто сама по себе стала другой.

Обескураженная, я застыла на месте. Мой конвоир толкнул меня вперед. Я чуть не споткнулась, заставив золотоволосого фэйца на троне лениво приподнять бровь.

— Моя королева. Мой принц. Я привел к вам чужачку.

— Что это за зверушка, Кэлен? — лениво протянула Королева Масок.

Когда она говорила, ее губы не шевелились. А голос был глухим, будто доносился со дна глубокого колодца.

— Это человек, моя королева, — ровно ответил мой пленитель.

— Человек? — Королева приставила тонкую руку с длинными золотыми ногтями к щеке.

Маска вновь преобразилась, изобразив милое, почти детское любопытство. Переход был столь мгновенным и неестественным, что по спине пробежали мурашки.

— Как занятно. Давненько к нам никто не заглядывал по собственной воле. — Пустые металлические глаза снова сощурились, губы сжались в тонкую линию. — Обыскать ее. Отними у нее все, что пропахло миром смертным. Пусть не оскверняет воздух моего дворца.