Неуловимый, словно ветер, Кэлен шагнул ко мне. Только сейчас, безмолвно ахнув, я поняла, что его наряд переменился. Из древесно-изумрудного он стал молочным с золотыми и зелеными прожилками — в цвет окружающих его стен.
Первым делом Кэлен сорвал с моего бедра сумку. Заглянув внутрь, без колебаний отбросил ее в сторону. Мое сердце сжалось. Очевидно, драгоценные запасы мне уже не вернуть.
Затем Кэлен начал обыск. Руки Кэлена скользнули по моей одежде, проверяя складки, ощупывая пояс. Пальцы двигались методично и отрешенно, словно я была мешком с зерном, а не живым существом. Однако мои щеки все равно вспыхнули от стыда. Я стиснула зубы.
Лучшее, что я могу сейчас сделать, — не подать виду, насколько я унижена и оскорблена.
Кэлен нащупал Око Незримого в подвязанном изнутри мешочке, вынул его на свет. Я напряглась всем телом, но поделать ничего не могла. Бесстрастный взгляд фэйца задержался на каменном треугольнике. Помедлив, Кэлен протянул его своей владычице.
Пока королева вертела Око в тонких пальцах, ее маска переменилась, изображая задумчивость.
— Я чую магию… Где ты, зверушка, взяла эту волшебную вещицу?
Поговаривали, фэйри не умеют лгать. Я не знала, правда ли это, но куда больше меня волновало другое: способны ли они чувствовать чужую ложь? Ведь почти каждый из них был не просто магически одарен, но нес в себе частицу Фэй — изначальной богини, матери всего сущего, создавшей наш мир.
И все же я решила рискнуть. Я не могла позволить себе выдать, что именно людям известно о фэйри. Вдруг этим я могла навлечь на деревню и тех, кто остался за порогом, еще бОльшую беду?
Я опустила глаза, придавая лицу глупое выражение. Даже на миг оттопырила нижнюю губу.
— Купила на ярмарке, госпожа… м-миледи, — прощебетала я, намеренно сбиваясь. — Торговец сказал… ну, что она волшебная. Что покажет чудеса, скрытые в море. Я думала, может, волшебных рыбок увижу или… жемчужины.
В зале на миг повисла тишина, а затем королева залилась звонким, переливчатым смехом. Теперь ее маска изображала безудержное веселье. Принц фыркнул, лениво поигрывая прядью волос. Несколько придворных фэйри сдержанно хихикнули.
— Рыбок! — выдохнула королева, вытирая несуществующую слезу с маски. — О, как же это восхитительно! Какая прелестная простота!
Она… поверила?
В голове пронеслись десятки мыслей. Должно быть, здешние фэйри отвыкли от общения со смертными. Забыли о том, что мы умеем лгать. Так может, я смогу это использовать в своих целях? Может?..
Маска веселья соскользнула с «лица» королевы. Звонкий, словно колокольчики, смех затих. Она взвесила Око на ладони, а потом небрежным движением уронила на пол у своих ног и… Наступила на него каблуком.
Обычный камень не пострадал бы. Но королева, должно быть, что-то сделала с Оком. Изменила саму его структуру — с той же легкостью, с которой меняла выражения своей маски.
Раздался сухой, ясный звук — хруст, как от ломающейся кости.
Я вскрикнула. Опустошенно смотрела, как темные осколки, в которых была заключена вся сила Эсбы, разлетаются по полу. Как вдребезги разбивается ее прощальный дар. Внутри меня что-то оборвалось и угасло.
Если эта попытка окажется провальной, я никогда больше не смогу вернуться в мир фэйри. Просто не найду туда вход.
А значит, у меня оставался единственный шанс найти лекарство для брата. И другого уже не будет.
3. Бабочка
Хруст раздавленного Ока еще отдавался в моих ушах.
Маска снова стала безразличной. Однако я не могла отделаться от мысли, что золотые глаза буравят меня взглядом. Богиня с ней, с едой, но как королева видела? Сквозь маску? Или она обладала особым фэйским зрением?
Несмотря на все обрывки сведений, что я сумела собрать за эти годы, я все еще знала о фэйри непростительно мало.
— Итак, зверушка… — Голос королевы, все еще глухой и странно резонирующий, заполнил пространство тронного зала. — Ты пришла к нам за рыбками. Такая трогательная глупость… Но даже глупость имеет корни. Что на самом деле привело тебя в наши владения? Ты заблудилась? Или, может, бежала от чего-то?
Она выжидающе склонила голову. Я чувствовала, как взгляд каждого присутствующего фэйри — от скучающего принца до советников и придворных — впился в меня.
Я подавила рефлекторное желание нервно сглотнуть. Значат ли слова королевы, что она усомнилась в моей лжи? Или почувствовала мою недомолвку? Или, быть может, подозревала, что любой смертный в здравом уме не решится так просто шагнуть во владения фэйри?
Все бы отдала, чтобы понять и то, что фэйри знают о нас.
— Я слышала разные сказки про волшебные земли. И просто хотела увидеть чудеса, — пробормотала я, цепляясь за свою легенду.
Чувствуя, как она истончается, как паутина под дождем.
— Сказки, — повторила королева. Маска на миг изобразила скептическую усмешку. — Какие именно сказки, интересно? Про нашу доброту? Щедрость? Или, быть может, про нашу жестокость и коварство?
Она играла со мной, как кошка с мышью, наслаждаясь тем, что прижала меня к ногтю.
Каждый ее вопрос был ловушкой. Признай, что знаешь об их опасности — и выскажешь знание, которое может стоить тебе жизни. Продолжай притворяться полной дурой — и рискуешь разозлить ее своим упрямством.
И правду об источнике вечной жизни, в поисках которого пришла сюда, сказать я тоже, конечно, не могла.
— Я слышала, что все фэйри прекрасны, — выдохнула я, глядя на пол, усыпанный осколками моего прошлого.
— Прекрасны, — прошептала королева. В ее голосе прозвучала странная нота. Неужели тоска? — Взгляни на меня, зверушка. Как считаешь, я красива?
Я похолодела. Не ощущала в ее тоне прежнего хищного лукавства. Казалось, она и впрямь хотела знать. Но что я могла ответить, если ее лицо было полностью закрыто от других?
Если только королева не считала пугающе изменчивую маску своим истинным лицом…
Я все-таки сглотнула и медленно подняла взгляд. Ох, Авери, у тебя, кажется, есть только одна попытка дать правильный ответ. И если венценосная фэйри почует в твоем голосе хоть каплю фальши…
— Вы безупречны, — хрипло проговорила я.
На лице королевы застыла маска довольства — губы растянуты в улыбке, глаза чуть прищурены, будто у разомлевшей на солнце кошки. Я же ощущала себя так, будто чудом избежала плахи.
И неважно, что от безупречности золотой маски веет холодом и оторопь берет. Я дала королеве именно то, что она хотела услышать.
Однако королева не спешила меня отпускать. Ее вопросы сыпались лениво, с паузами, словно она не допрашивала, а перебирала безделушки, решая, какие из них стоит оставить, а какие — разбить.
Спрашивала, откуда именно я пришла, есть ли у меня семья и кто еще знает о пути к их землям. И каждый раз, когда я отвечала, маска на ее лице менялась, отражая то скуку, то легкую заинтересованность.
Я придерживалась выбранной линии. Говорила осторожно, прикидываясь наивной и невежественной, будто мир фэйри был для меня такой же сказкой, как и для любого деревенского ребенка, выросшего на страшных историях у очага.
Пока я переминалась с ноги на ногу, Кэлан стоял рядом со мной неподвижно, как статуя. Казалось, он был привычен к долгим допросам и мог простоять так хоть целую вечность.
А вот кое-кому другому о подобной выдержке только мечтать.
— Ма-а-ам, — протянул принц, заерзав на троне. — Мне скучно.
Его нытье напоминало писк недовольного котенка. Королева мгновенно повернулась к нему. Вся ее хищная сосредоточенность ушла, сменившись приторной, слащавой нежностью. Маска преобразилась, изобразив умиление: металлические глазки округлились, губы сложились в улыбку-дужку.
— О, моя радость, мой свет, — защебетала она противоестественно высоким голосом. — Прости свою матушку. Она просто пытается развлечься со зверушкой, которая так удачно забрела в наши края!
Я прикрыла глаза. Глупая, глупая… Как я могла вообще предположить, что мне достаточно лишь выдержать допрос, чтобы опасность меня миновала? И гадать не стоило: в моем лице Королева Масок нашла неиссякаемый источник веселья.
