— А ты не промах… Ну хорошо, отвечу на первый вопрос. Ты можешь зачерпнуть суть Источника и даже унести ее с собой… Но сделать тебе это вряд ли позволят.

Я кусала язык, чтобы не спросить: «Почему». К счастью, не пришлось.

— Источник иссякает, — глухо сказал Даэлин. Улыбка бесследно исчезла с его губ, черты лица заострились. — Его воды становятся слабее с каждым годом. Их берегут, как последний вздох умирающего. Ни один фэйри, а уж тем более смертная, не подойдет к нему близко без веской причины. А твоя причина не станет веской ни для кого. Твоя жизнь для нас — миг. Жизнь твоего брата — и того меньше.

Внутри меня что-то с лязгом оборвалось. Я вскочила с кресла.

— И ты молчал все это время? — обрушилась я на принца, в ярости переходя на «ты». — Хотя знал, что привело меня к вам? Знал, насколько это для меня важно? Ты втянул меня в свою игру, зная, что шансов помочь брату у меня почти нет!

Даэлин поморщился. Я ощущала его досаду, раздражение… но не толики вины.

— Я ничего не обещал тебе, Авери. И ничего тебе не должен. Но при этом я помог тебе получить свободу.

— Зачем мне она, если я не помогу Орро? — сдавленно прошептала я.

И снова этот безжалостный взгляд.

— Ты сама пришла в наш мир, Авери. Ты хотела стать частью волшебной сказки, где в центре сюжета — чары, способные даровать жизнь. Но кто говорил, что у этой сказки будет счастливый конец?

— Знаешь что? — хриплым от ярости голосом отозвалась я. — К демонам вопросы. Я не задала один, а значит, снимаю с себя долг за тот, что не был задан тобой. Так что теперь мы квиты. И можем избавить себя от необходимости друг с другом говорить.

Брови Даэлина чуть приподнялись — единственный признак удивления. Но я не стала ждать ответа. Развернулась и вышла из кабинета, едва удержавшись от соблазна с грохотом закрыть за собой дверь.

Я шла по коридорам, не видя ничего перед собой. В голове билась одна-единственная мысль.

«Прости, Орро, но я тебя подвела».

18. Нежданный гость

После того разговора в кабинете между мной и Даэлином выросла не просто стена, а целый горный хребет.

Теперь он постоянно где-то пропадал. Впрочем, я и сама не хотела никого видеть. Ведь даже дружелюбные сестры — фэйри. Прекрасные, милые, но все же фэйри. Законы их мира, а может, и самого Двора Теней, их молчаливая верность семье стояли между нами непреодолимой преградой.

Они не желали мне помогать. Легкую, ни к чему не обязывающую беседу Делиана, Дорин и Делия поддерживали с удовольствием. Но как бы я ни пыталась расспросить их о чем-то по-настоящему значимом, в ответ слышала лишь давно заученную фразу: «На наших устах печать молчания».

Я поймала себя на том, что избегаю встречи с ними. Впрочем, это оказалось очень легко: днем их никогда не было в стенах дворца.

Моим единственным контактом с миром фэйри оставался гоблин Гриббл. Своим молчанием так не похожий на Грикку и Скриллу, он приносил мне еду — простую, сытную, безопасную. Я ела в полном одиночестве: у себя в комнате, на пустынной галерее с видом на северные леса, или в маленьком внутреннем садике, куда можно было попасть через узкую арку.

Я быстро поняла: меня здесь не держат. Никаких замков на дверях, никаких стражей у ворот. Я могла бы взять плащ, покинуть дворец и раствориться меж холмов. И, вероятно, никто даже не кинулся бы в погоню.

Но даже если бы я могла отыскать ту брешь, через которую попала во владения фэйри, я не собиралась возвращаться домой с пустыми руками. Я ничем не помогу брату, если просто буду сидеть у его постели.

И смотреть, как угасает свет в его глазах.

Иногда отчаяние накрывало с такой силой, что я ложилась на каменный пол своей комнаты и смотрела в потолок пустым, невидящим взглядом. Но я не позволяла себе плакать. Вместо этого цеплялась за надежду, как утопающий — за обломки плота.

Легенды о фэйри бесчисленны и противоречивы. Если верить им, в их землях полно чудес: дерево, исполняющее одно желание в тысячелетие; поющий камень, чья песня лечит душу; Родник слез лунной феи… Источник не мог быть единственным сосудом волшебства, пусть о других наверняка я пока не знала.

Кроме того, если верить Даэлину, Источник не иссяк совсем. Если в нем осталась хоть капля силы… я должна ее добыть. Осталось лишь понять, как это сделать.

А почему я должна волноваться о судьбе фэйри, если они совершенно равнодушны и даже жестоки к нам?

В один из дней, когда я сидела на подоконнике в своей комнате и без особого интереса разглядывала свинцовые тучи, в открытое окно влетела бабочка. Она уселась на мою ладонь и… обратилась свернутой в крохотный свиток запиской из той же полупрозрачной, мерцающей материи, что и тогда, на балу.

Сердце екнуло. Я развернула ее и увидела знакомый угловатый почерк. «Постарайся выйти из дворца, не вызывая подозрений. Я буду тебя ждать. Кэлен».

В груди потеплело. Кэлен. Первый фэйри, кто был добр ко мне. Единственный, кто помогал мне по-настоящему и безо всякой выгоды. Кто рисковал своей жизнью ради отца… и ради меня.

Кэлен, так непохожий на других фэйри с их любовью к играм, сделкам, показному величию и утаиванию правды. Он… здесь.

Поверх лавандового платья я накинула самый простой плащ из тех, что нашлись в моем гардеробе. Как я подозревала, часть одежды в нем принадлежала сестрам. Собравшись, спустилась по лестнице.

В главном зале, мимо которого пролегал мой путь, находилась только Веланна. Ее взгляд тут же нашел меня. Слух у этих остроухих был невероятно… острым.

— Далеко собралась? — холодно спросила она.

— Стены давят, хочется свежего воздуха. И вообще, разве ты не вздохнешь с облегчением, если я вовсе исчезну?

Зеленые глаза фэйри полыхнули.

— Да, — высокомерно произнесла она, задрав подбородок.

Тихонько фыркнув, я продолжила путь и вскоре уже выходила во внутренний двор.

В нескольких шагах от дворцовых стен раскинулся не роскошный сад, а нечто вроде плаца, заросшего диким самшитом и увитого хмелем. Посредине стоял фонтан в виде крылатого зверя, из пасти которого тонкой струйкой сочилась вода. Однако чаша под ним была засыпана прошлогодними листьями.

По краям дорожек замерли несколько мрачных каменных статуй — изможденные фигуры с закрытыми глазами и сложенными на груди руками, больше похожие на надгробия, чем на украшения.

Все здесь дышало забвением и упадком.

Большие ворота во внешний мир были открыты настежь. Их охраняли лишь две каменные горгулья, чьи пустые глазницы следили за мной. Я шагнула за пределы крепости. Ветер, пахнущий незнакомыми мне цветами, ударил в лицо и разметал по плечам розовые волосы.

Почти сразу за крепостной стеной начиналась небольшая рощица из низких, приземистых деревьев с серой корой и листьями цвета ржавого железа. Я вошла под их сень.

— Авери…

Кэлен вышел из-за ствола. Он выглядел чуть иначе, чем я его помнила. Нет, одежда была той же, сейчас почти сливающейся со стеной деревьев за ним. Однако я не наблюдала прежней отрешенности стража, гвардейца, слуги Королевы Масок. Его лицо казалось усталым, но более живым.

И Кэлен был не один. Вскоре с ним поравнялся высокий худой фэйри. Длинные светлые волосы, собранные в низкий хвост, изможденное лицо с глубокими тенями под глазами…

Однако в них, так похожих на глаза Кэлена, горел огонь. И в его чертах — в овале лица, в форме скул — я тоже уловила что-то знакомое.

— Мой отец, — подтверждая мою догадку, тихо сказал Кэлен. — Авин.

Я ведь так и не увидела их воссоединение — Даэлин торопился забрать меня в свой дворец. Чтобы потом предоставить меня самой себе.

Усилием воли я подавила вспыхнувшее внутри раздражение. Я с Кэленом и его освобожденным из плена отцом, а думаю вновь о Даэлине. Не много ли ему чести?

Авин молча склонил голову, и в его взгляде я прочла благодарность.

— Спасибо, Авери. Не каждый день увидишь, как человек, не будучи одурманенным или обманутым, помогает фэйри.