Амина наклонила голову, её рыжие волосы спали на плечо, пока она смотрела в потолок, обдумывая свою первую фразу. В её глазах плескался азарт и желание задать тон — личный, провокационный. Комната затихла в ожидании, нарушаемом лишь тихим гулом музыки и прерывистым дыханием Семёна Семёныча, на чьих коленях она сидела и, по всей видимости, ощущалась совсем не как перышко.

— Я никогда не… — начала она, затем сделала паузу для драматизма, оглядывая всех. — … занималась сексом в лифте.

В голове у Игоря моментально прокрутилось: «В лифте… так, с Мариной из охраны было… и что мне теперь, пить что ли?». Он решил не торопиться и подождать, и в этот самый момент раздался характерный звук — лёгкий стук стекла о зубы, а затем глотание.

Все обернулись на Милю. Она была единственной, кто выпил, и все тут же начали смеяться — не столько над фактом, сколько над её полным равнодушием к тому, что она только что призналась.

Миля, увидев, что все смотрят на неё, буркнула:

— Чо не так? — спросила она своим ровным голосом. — Пьёт тот, у кого было же? Ну вот я и выпила.

Амина, сияя от восторга, что её первая же фраза дала такой сочный результат, хихикнула и подтвердила:

— Ага! Да! А чо ты нам не рассказывала-то про этот случай, а?

Миля, смотря на всех своими большими, отсранёнными глазами, пожала плечами:

— Вы не спрашивали.

Азиза, смеясь, покачала головой:

— Прикол… И с кем же это ты еблась?

— Потом скажу, — отрезала Миля, снова утыкаясь в телефон, явно не желая развивать тему.

— Да коры, — сказала Ксюша, всё ещё весело посмеиваясь.

Затем все перевели взгляд на Игоря, ожидая его хода. Он сидел, обхватив свою бутылку двумя руками, его внутренний голос бормотал: «Да похуй. Чё такого-то?». Он тоже поднёс бутылку ко рту и сделал глоток, демонстративно, чтобы все видели.

— Ого, ещё один! — весело воскликнула Ксюша, указывая на него.

Семён Семёныч, видя, что и его коллега «признался», чуть смутился, но, сохраняя профессорское достоинство, лишь прочистил горло и ничего не сказал.

— Ну что, теперь я? — спросил Игорь, поставив бутылку на стол с глухим стуком. Его голос звучал уже с вызовом.

— Да, — кивнула Амина. — Давай, Игорек. Жги!

Игорь усмехнулся. Он не стал долго думать и выбрал самое простое, мужское и, как ему казалось, безопасное «никогда». Поэтому в следующую секунду после ответа Амины, смотря прямо на девушек, он чётко произнёс:

— Я никогда не сосал.

В гостиной на секунду воцарилась тишина, а затем по лицам девушек — Амины, Ксюши, Азизы и даже отстранённой Мили — пробежала волна удивления. Они смотрели на него не с шоком, а скорее с оценкой, с лёгким презрением и пониманием, что это откровенный подъёб.

Игорь, видя их реакцию, рассмеялся и добавил, уже явно дразня:

— Ну что? Пейте, красавицы.

Девочки переглянулись. Амина первой фыркнула, поднесла бутылку ко рту и сделала глоток. За ней, с кривой усмешкой, потянулась к своей бутылке Азиза. Ксюша просто пожала плечами и тоже выпила. Миля, не меняя выражения, молча последовала их примеру.

Игорь наблюдал за этой картиной, и внутри него, сквозь усталость, прорвался циничный, почти злой смех. «То-то же, — мысленно процедил он, — шлюшки. Любите сосать, значит». Его взгляд скользнул на Семёна Семёныча, и он с удивлением заметил, что тот тоже, слегка смущаясь и отворачиваясь, подносит свою бутылку ко рту и делает небольшой, но явный глоток.

«В смысле, блять?» — пронеслось в голове у Игоря. Он не выдержал и прямо спросил:

— Семён Семёныч, вы же услышали, что я сказал, да?

Семён Семёныч, сделавший глоток, вытер губы тыльной стороной ладони и ответил своим нудным, пьяным, но абсолютно искренним тоном:

— Само собой, дружище. Так сказать, вопрос был: «Сосал ли кто?» И я, если честно, очень люблю… леденцы. Особенно ментоловые.

В комнате повисла секундная пауза, а затем девочки взорвались смехом. Они, как и Игорь, явно подумали про сосание члена, но Семён Семёныч, абсолютно без всяких пошлых намёков, искренне ответил про леденцы и сделал из этого логичный вывод, что ему тоже надо выпить.

Азиза, давясь от смеха, повернулась к Игорю:

— Вот именно! Все сосут! — крикнула она, тыча пальцем в его сторону. — Так что тоже пей, гений!

Девочки снова залились смехом, наблюдая, как Игорь попал в собственную ловушку. Тот внутренне выругался: «Сука… надо было сказать „не сосал хуй“». С гримасой поражения он взял свою бутылку и сделал большой, почти злой глоток крепкого коньяка, который обжёг горло.

Миля, наконец увлекшись игрой, пошутила своим ровным голосом:

— Ты получается тоже любишь леденцы, да?

Азиза тут же встряла, уже не скрывая весёлого злорадства:

— Или хуй?

От этой прямой и грубой шутки девочки снова разразились хохотом. Только Семён Семёныч, окончательно смущённый и явно не понимающий, почему все так веселятся из-за леденцов, чуть покраснел и кивнул Игорю, будто поддерживая его в этой, как ему казалось, невинной дискуссии о кондитерских предпочтениях.

Игорь, поставив бутылку, отмахнулся от смеха и, стараясь вернуть контроль над ситуацией, указал на Азизу.

— Ну ладно, — сказал он, и в его голосе снова появились нотки вызова. — Давай теперь ты, Азиза. Чё скажешь?

Он посмотрел прямо на неё, и в его памяти всплыл образ — её голова, ритмично движущаяся у него между ног в тёмном салоне машины, её губы, обхватывающие его член. От этой мысли он невольно ухмыльнулся, и его взгляд стал многозначительным.

Игорь продолжал смотреть на Азизу, которая в свою очередь задумчиво смотрела в потолок, перебирая в голове варианты. Она улыбалась своей хитрой, немного уставшей улыбкой. «Жаль, что не кончил ей в рот, — с досадой подумал Игорь, вспоминая машину. — Мужик, бля, ну долбоёб сопливый… Не мог в другом месте, что ли, покурить?».

Азиза, поймав его взгляд, улыбнулась ещё шире, как будто читая его мысли или просто наслаждаясь моментом.

— Так ладно, — сказала она, растягивая слова. — Раз уж Игорь начал эту… тему… тооо… Я никогда не делала куни.

Она произнесла это прямо, без стеснения, и, улыбаясь во всю ширину своих губ, обвела взглядом всех присутствующих, явно ожидая реакции.

Девочки сначала замерли на секунду, а затем взорвались громким смехом. Это был не шокированный, а скорее одобрительно-нахальный хохот. Игорь тоже ухмыльнулся, потянулся к своей бутылке, чтобы сделать глоток, и заметил, как к своей потянулся и Семён Семёныч. Все девочки перевели взгляд на Амину, которая хохотала громче всех.

— Амииииин! — протянула Ксюша, указывая на неё пальцем. — А кому он лизал? Ты не скажешь?

Амина, пойманная врасплох, лишь смущённо хихикала, покраснев ещё сильнее, и добавила:

— Я-то откуда знаю, — и посмотрела на Семёна Семёныча, который в этот момент делал глоток, и, выпив, поставил бутылку на стол и заключил:

— Что ж… коньяк хороший… крепость правильная… — его голос был едва слышен из-за смеха Амины.

Девочки, видя её смущение, только сильнее захихикали. Затем их взгляды, почти синхронно, перешли на Игоря. В их глазах читался немой вопрос и явное любопытство.

Миля медленно кивнула Игорю и, глядя ему прямо в глаза своим тяжёлым, оценивающим взглядом, она сказала ровным, но на этот раз без иронии голосом:

— Молодец какой, а.

Азиза, расхохотавшись, хлопнула Игоря по плечу так, что он чуть не поперхнулся глотком коньяка.

— Ну что, ты у нас лизунец получается, — сказала она, и в её голосе явно звучал намёк на их недавнюю близость в машине.

Девочки снова залились хохотом, а Игорь, пьяный и раздражённый тем, что его снова сделали центром шуток, сказал им, не подумав: