Игорь медленно опустил взгляд. У неё была аккуратная, ухоженная киска. Гладкая кожа, лишённая волос, была тёмного, бархатистого оттенка. Её половые губы — пухлые, сочные — были плотно сомкнуты, скрывая от глаз самую сокровенную деталь. Он уже начал наклоняться, когда её голос остановил его.

— Подожди, можешь, меня чуть подготовить…

— В смысле? — Игорь оторвал взгляд от вожделенной цели, недоуменно глядя на неё. — Ты же сказала, что уже мокрая…

— Ну блин, типа немного прелюдии, знаешь… — она отвела глаза, и в её тоне появилась капризная нота.

«Может, её еще за ухом почесать, блядь?» — пронеслось у него в голове.

— А, ладно, — пробормотал он вслух, отступая от своего первоначального плана.

Он прислонился к её шее, почувствовал горячую, солоноватую кожу. Его губы коснулись ключицы, затем поднялись к уху, оставив там лёгкий, влажный поцелуй. Он лизнул мочку, услышал её сдавленный вздох. Его руки, которые он поначалу неуверенно положил ей на бёдра, начали движение.

Ладони скользнули вверх по её рукам, ощущая каждый мурашек, появляющийся на ее коже, поднялись к плечам, а затем, медленно спускаясь, обогнули грудь. Он поцеловал ложбинку между грудями, почувствовал, как под его губами учащённо бьётся её сердце. Затем его язык обрисовал контур тёмной ареолы, прежде чем взять в рот один налитый, твёрдый сосок. Она ахнула, и её пальцы впились ему в волосы.

Одна его рука продолжала ласкать грудь, в то время как другая, наконец, поползла вниз по животу, к тому месту, откуда исходил лёгкий, пряный, животный аромат. Азиза была перед ним, разомлевшая, открытая, прекрасная в своей наготе, и вся её поза, каждый её сдерживаемый стон кричали об одном — о жажде прикосновения.

В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и её прерывистым, хрипловатым дыханием. Каждый её выдох был горячим и влажным, она почти не дышала, замирая в ожидании.

Его пальцы наконец нашли бархатистую кожу, горячую и удивительно нежную на ощупь, и он решил, что всё, хватит сиськи мять, и медленно наклонился лицом к её лобку. И когда он уже был у цели и пряный, густой аромат её возбуждения стал ещё насыщеннее, его руки грубо обхватили её ягодицы, и он подтянул её ближе к себе.

Они были упругими, плотными, но при этом невероятно мягкими на ощупь. Это была живая, трепещущая плоть, полная скрытой силы и податливости одновременно. Он слегка сжал их, и она издала тихий, сдавленный стон, её бёдра инстинктивно подались вперёд, ещё больше раскрываясь ему.

И наконец Игорь медленно, почти с благоговением, прикоснулся губами к её лобку. Сначала это были лёгкие, едва уловимые поцелуи вдоль линии бикини, где кожа была особенно нежной. Он чувствовал, как под его губами она вздрагивает, слышал, как её дыхание сбивается, превращаясь в короткие, прерывистые вздохи.

— М-м… — вырвался у неё первый тихий, почти неосознанный стон.

Её рука поднялась и запуталась в его волосах. Пальцы не сжимали, не тянули — они гладили, трепали пряди, будто в попытке либо притянуть его ближе, либо удержать на месте, когда волна сладострастных ощущений становилась слишком сильной.

Ободрённый её реакцией, Игорь прижался губами плотнее, целуя уже самую чувствительную кожу чуть выше её щели. Затем его язык, тёплый и влажный, коснулся её. Сначала это было лёгкое, почти неуверенное движение. Он провёл широкой плоской поверхностью языка снизу вверх, от самого низа, где кожа была наиболее нежной, вдоль всей узкой горячей щели между её набухшими половыми губами.

Её соки, густые и сладковато-солёные, сразу же покрыли его язык. Вкус был интенсивным, пьянящим, чистой эссенцией её возбуждения. Он почувствовал, как под его языком её дырочка пульсирует, как половые губы, сначала плотно сомкнутые, теперь слегка раздвинулись, приоткрывая ему тёмно-розовую, сияющую влагой внутреннюю часть.

Он повторил движение, теперь уже более уверенно, сильнее надавливая языком, проникая чуть глубже в саму дырочку, ища и находя у её верха твёрдый, набухший бугорок клитора. Азиза тут же вскрикнула — коротко, резко, и её пальцы в его волосах сжались уже по-настоящему. Её тело выгнулось, подставившись ему ещё больше, а из её горла полились непрерывные сдавленные стоны, которые она уже даже не пыталась сдерживать.

Игорь, захваченный её реакцией, утонул в процессе. Он больше не думал — он действовал по инстинкту, ведомый её звуками, её вкусом, её дрожью. Он втянул в рот одну из её пухлых, влажных половых губ, нежно пососал её, чувствуя, как она набухает ещё сильнее под его губами и языком. Затем переключился на другую, отдавая каждой долю внимания, прежде чем снова погрузиться в самую гущу.

Его язык стал инструментом исследования и наслаждения. Он облизывал её широкими медленными движениями снизу вверх, собирая обильно выделяющуюся влагу, затем сосредотачивался на самом верху, на уже твёрдом, как горошина, клиторе. Он водил вокруг него быстрыми вибрирующими кругами, затем прижимался к нему плоской частью языка и ритмично надавливал.

Азиза застонала громче, её голос сорвался на высокую визгливую ноту, и её бёдра перестали быть пассивными. Они начали двигаться — вначале робко, мелкой дрожью, а затем всё более размашисто и настойчиво. Она начала слегка подталкивать лобок ему навстречу, в такт движениям его языка, ища нужный ритм, нужное давление. Каждое его движение вверх и вниз между её половых губ заставляло её вздрагивать и выдыхать новый, более глубокий стон.

Она уже не просто лежала — она участвовала, её тело танцевало этот древний, порочный животный танец, полностью отдавшись потоку ощущений, которые он вызывал в ней. Её руки теперь впились в обивку сиденья по обе стороны от её бёдер, пальцы судорожно сжимали кожу сидения, а голова была запрокинута назад, упираясь в стекло двери, обнажая напряжённую шею, по которой бежали капли пота.

Игорь, ведомый её откликом, решил углубиться. Он прижал язык острее и сильнее, пытаясь проникнуть глубже. Кончик его языка настойчиво, но не грубо надавил на вход в её влагалище, преодолел сопротивление упругих мышц и погрузился внутрь на пару сантиметров. Там было невероятно горячо, тесно и влажно.

Солоновато-сладкий вкус её возбуждения, смешанный с лёгкой горчинкой, был здесь особенно концентрированным. Он сделал несколько коротких проникающих движений, ощущая, как её внутренние мышцы рефлекторно сжимаются вокруг его языка. От этого глубокого интимного проникновения Азиза взвыла — долгим, хриплым, почти животным звуком, и её бёдра дёрнулись так резко, что чуть не сбили его с ритма.

Затем он поднялся выше, к самому эпицентру её наслаждения. Он обхватил губами её набухший твёрдый клитор и присосался к нему — нежно, но с ощутимым давлением. Одновременно кончик его языка заскользил по его чувствительной головке быстрыми мелкими движениями. Это был двойной удар — вакуумное давление и точечная стимуляция.

Её тело затряслось в предоргазменной буре, стоны стали сплошными, прерывистыми, а её пальцы впились в сиденье так, что, казалось, вот-вот прорвут кожу. Игорь, чувствуя, что она на грани, вцепился в её ягодицы ещё сильнее, и он с силой притянул её таз к своему лицу, словно желая вобрать в себя ее всю.

Его язык, уже уставший от интенсивной работы, но подстёгиваемый её реакцией, заработал с новой лихорадочной скоростью. Он сосредоточился исключительно на её клиторе — быстрые вибрирующие движения, жёсткое давление плоской частью языка, короткие отрывистые поцелуи. Он уже не просто чувствовал её вкус — он ощущал, как всё её тело собирается в тугой трепещущий узел.

Мышцы её живота напряглись до предела, её бёдра перестали двигаться и застыли в спазме. И тут её ноги, до этого раскинутые, резко сомкнулись по бокам его головы, сжав её в тисках своих бёдер. Это был инстинктивный, почти судорожный жест, замыкающий его в самом эпицентре её надвигающегося пика.

— Да… да, сука, да! — вырвалось у неё громко, хрипло, почти как крик.

Её голос сорвался, в нём не было ничего от прежней игривости или стеснения — лишь чистая животная потребность и признание его власти в этот момент. Игорь почувствовал, как её киска буквально хлынула новой волной тёплой густой влаги. Соки, смешанные с его собственной слюной, стекали по его подбородку, оставляя липкие солоноватые дорожки.