Ксюша резко вскрикнула — но не от возмущения, а от нового приступа смеха. Она отшатнулась, поднявшись с его лица так же стремительно, как и села, и отступила на шаг, держась за живот.

— А-ха-ха! Ты… ты лизнул меня! — она едва могла говорить от хохота.

Игорь, воспользовавшись моментом, быстренько вскочил на ноги и первым делом провёл тыльной стороной ладони по рту и подбородку, смахивая остатки её влаги. Его взгляд метнулся по гостиной. Комната была пуста. Лишь музыка — какая-то блюзовая композиция, видимо, включённая кем-то через блютус-колонку, — наполняла пространство меланхоличными гитарными переборами, создавая странный контраст с только что произошедшим.

— Блять, ты же сама сказала не палиться, — тихо, с упрёком прошипел он, всё ещё чувствуя её вкус на губах, — а сама…

— Да тут же никого! — весело перебила она, всё ещё хихикая и смахивая слёзы с ресниц. Она повернулась и направилась к столу, где стоял ящик с пивом. — Зато теперь ты точно знаешь, что всё чисто! — она ловко достала две бутылки, вскрыла их и, вернувшись, протянула одну Игорю. Её глаза снова блестели хитрой, почти детской игривостью. — Правда ведь? — поддразнила она, глядя на него прямо.

Игорь снова провёл рукой по губам, а потом, почти неосознанно, кончиком языка слизнул с верхней губы последствия ее выходки.

«Ну, не то чтобы прям чисто, — с едкой иронией подумал он, — судя по вкусу. Но ей лучше об этом не говорить. Сумасшедшая. Сама чуть нас не спалила».

Он потянулся за бутылкой, которую она держала.

— Ага, — буркнул он сдавленно, принимая пиво. — Но всё равно кто-то мог увидеть.

Ксюша, сделав большой глоток из своей бутылки, наконец огляделась по-настоящему. Её брови удивлённо поползли вверх.

— Кстати… — протянула она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая озадаченность. — А где все?

Игорь сделал большой глоток из бутылки, пытаясь смыть стойкий солоноватый привкус с губ.

— Ну, Азиза и Миля собирались в сауну, — сказал он, делая ещё один глоток и глядя на Ксюшу поверх бутылки. — Может, они там.

Она в ответ тоже пригубила пиво, и её взгляд скользнул по комнате, будто ища что-то.

— Блин, а ты не видел мой телефон? — спросила она, нахмурясь.

— Ты же музыку включала, когда я тебе… э-э… делал массаж, — напомнил он, с трудом подбирая нейтральные слова.

— А, блин, точно! — её лицо снова озарила улыбка, и она легким движением поправила волосы. — Сходи за ним, а? Пожалуйста?

Игорь, сделал ещё один глоток и с усталостью покачал головой.

— Не-е-е, давай сама, — ответил он с притворным упрямством. Сделав ещё глоток, он добавил, лукаво глядя на неё: — Ты же видела, как я спускаюсь по лестнице.

Она снова рассмеялась, её смех эхом разнёсся по пустой гостиной.

— Ничего! — воскликнула она, подмигивая. — Я тебя снова подниму, просто дам лизнуть кое-что, как я заметила, это работает.

— Да не стоит так утруждаться, просто сходи сама за ним, — пошутил он в ответ, скептически хмыкнув.

— Блин, ну ладно тогда, — с преувеличенной обидой протянула она. — Сама так сама. — она сделала последний большой глоток, поставила полупустую бутылку на стол и, поправляя платье, спросила: — А ты пойдёшь в сауну-то?

Игорь отпил ещё немного пива и кивнул, чувствуя, как алкоголь и остаточное напряжение начинают наконец растворяться в приятной истоме.

— Да, погреюсь чуть-чуть, — ответил он, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучало искреннее, спокойное желание.

— Подождёшь тогда меня? Вместе пойдём? — она посмотрела на него с наигранной мольбой, но в глазах прыгали всё те же озорные чёртики.

Игорь мило улыбнулся ей в ответ, натягивая на лицо маску галантности.

— Ну конечно, — сказал он почти нежно.

Она в ответ хитро улыбнулась, развернулась и, нарочито покачивая попкой в такт музыке, направилась к лестнице на второй этаж. Он смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в лестничном пролёте. И как только она пропала из виду, его улыбка мгновенно испарилась. Он с силой швырнул на диван пустую бутылку, которая, к счастью, не разбилась, а лишь глухо покатилась по подушке.

— Да пошла она нахуй, — сдавленно и с внезапной яростью выдохнул он пьяной головой, чувствуя, как остатки её соков на губах начинают снова раздражать его. — Будет ещё на моё лицо садиться… сука! Я такое даже Виктории Викторовне не позволял!

Он тяжко поднялся с дивана и, слегка пошатываясь, направился в сторону, где, как он предполагал, должна была быть сауна. Голова гудела, в висках стучало, а в ушах стоял навязчивый привкус её киски. И вдруг, уже почти добравшись до заветной двери, он споткнулся о край ковра и едва удержал равновесие, схватившись за косяк. Это внезапное движение встряхнуло его, и в пьяном мозгу родилась новая, циничная мысль.

«А хотя нет… — он тихо, хрипло рассмеялся сам себе, прислонившись горящим лбом к прохладной деревянной поверхности двери. — Виктории Викторовне я как раз позволяю. Хе-хе».

Эта мысль, грязная и пошлая, почему-то успокоила его, но после появилась другая, которая на миг снова заставила его понервничать.

«Хотя… в последний раз я её некисло так обломал… Бля, я даже успел забыть об этом! Что же будет? Что она сделает? А похуй…»

Он толкнул тяжелую матовую дверь и оказался в просторном предбаннике, где воздух был прохладным и влажным. Полы из темного лакированного дерева отражали приглушенный свет матовых светильников.

Вдоль стены стояли дубовые скамьи, на которых аккуратными стопками лежали пушистые белые полотенца. Чуть дальше виднелись несколько дверей в комнаты для переодевания и отдыха, а слева переливалась бирюзовым светом вода в небольшом, но глубоком бассейне-купели.

Прямо перед ним была еще одна дверь — из кедрового массива, откуда сквозь щели просачивался соблазнительный жар и доносился едва уловимый смолистый аромат. Он подошел к ней, чувствуя, как пьяная усталость начинает понемногу отступать перед ожиданием очищающего жара.

Его взгляд снова упал на стопку белоснежных пушистых полотенец. И тут он осознал, что его тело уже покрылось легкой испариной — не от жара сауны, а от алкоголя, стресса и всей этой безумной ночи. Одежда, пропахшая чужими духами и собственным потом, вдруг показалась ему невыносимо грязной, липкой кожей, которую нужно сбросить, перед тем как войти в этот храм чистоты и покоя.

«Сначала надо раздеться», — промелькнула в его пьяной голове простая, но важная мысль.

Ритуал подготовки казался теперь не формальностью, а необходимым актом очищения, переходом из одного состояния в другое.

Он подошёл к стопке, взял одно из полотенец. Ткань оказалась неожиданно мягкой и приятной в его пальцах. Затем он направился к одной из дверей, ведущих в комнаты для переодевания.

Тяжёлая дверь поддалась с тихим скрипом.

И он, всё ещё находясь во власти усталости и алкоголя, перед тем как переступить порог, непроизвольно широко зевнул, закрыв глаза. А когда он снова их открыл, картина, представшая перед ним, на секунду показалась порождением его уставшего сознания.

Миля стояла спиной к нему, чуть наклонившись над деревянной скамьёй. Её поза была откровенной и недвусмысленной — она стояла, нагнувшись, одной рукой опираясь о лавку, а другой держа маленькое полотенце, и обтирала ноги ниже колен.

В этот миг он увидел всё: идеально округлые упругие ягодицы, между которыми угадывалась тёмная интимная деталь — аккуратная, гладкая, вкусная киска, её половые губы были сжаты, скрывая дырочку.

Он замер, не в силах отвести взгляд, и в этот момент она обернулась.

Её движение было плавным, неспешным. Большие, чуть стеклянные глаза встретились с его взглядом. На её лице не было ни испуга, ни стыда — лишь лёгкая, отстранённая удивлённость, будто она обнаружила не наглого наблюдателя, а просто кота у себя в комнате.

Игорь же, пойманный на месте, ощутил, как по его лицу разливается горячая волна смущения.

— Ой, извини, я не знал… — заторопился он, уже начав пятиться назад, словно школьник, пойманный на шалости.