— Действие.

Слово прозвучало чётко и спокойно. В её глазах не было ни страха, ни вызова — лишь ленивое любопытство.

Теперь все взгляды переметнулись на Игоря.

Ксюша прям сгорала от любопытства, Амина с хитрой улыбкой наблюдала за развитием событий, а Азиза скептически приподняла бровь, ожидая его хода.

Игорь неуверенно усмехнулся, потирая затылок.

— Блин, а я не знаю, что её попросить, — развёл он руками, чувствуя нарастающую неловкость. Амина уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Миля в этот момент тихо фыркнула, и Игорь поспешно добавил, пытаясь оправдаться: — Я думал, она выберет правду, — сказал он, чуть смеясь, но смех получился нервным.

— А мне пофиг, что ты там думал, — парировала Миля, всё так же лениво раскачивая ногой. — Давай, говори действие.

Игорь замер под прицелом всеобщего внимания. Мозг лихорадочно перебирал варианты, один пошлее другого. В этот момент Семён Семёныч, проникшись важностью момента, наклонился к нему и с пьяной важностью прошептал:

— Дружище, предложите ей… э-э-э… прочитать все тома «Войны и мира»! Это будет и познавательно, и…

— Тише, — безжалостно оборвала его Амина, прикладывая палец к губам. — Подсказывать нельзя. Он должен сам сказать.

Ксюша, смерив Семёна Семёныча недовольным взглядом, добавила:

— Не надо такое просить уж, как она это сейчас сделает-то вообще?

Игорь почти не слышал их. В его голове, опьянённой алкоголем и атмосферой вседозволенности, родилась наглая, животная мысль: «Интересно, может, попросить её сделать мне качественный миньет?» Он внутренне усмехнулся от этой абсурдной идеи, представив её лицо. И тут же, почти рефлекторно, спросил вслух, проверяя границы дозволенного:

— А она же должна будет всё выполнить, да?

Азиза, не меняя выражения лица, тут же врезала отрезвляющей правдой:

— Ты чем, бля, слушал? Можно отказаться и просто выпить.

Миля, наблюдая за его метаниями, наконец не выдержала. Она смотрела на него с лёгкой брезгливостью и усталой улыбкой.

— Не душни, скажи уже, что делать. Чо тянешь, а?

«Отсос, получается, не получится попросить», — с долей разочарования пронеслось у него в голове.

Он мысленно представил, как произносит это вслух, и картина, где она перед всеми опускается перед ним на колени, показалась ему одновременно и пьяной фантазией, и чем-то, что эта странная девушка могла бы с тем же каменным лицом и выполнить, просто чтобы поставить его в тупик.

Но границы были ясны.

Нужно было что-то дерзкое. Что-то, что выбьет у неё почву из-под ног, но не заставит её просто взять и выпить. Он посмотрел на её самодовольную улыбку, на её расслабленную позу, и решение начало зреть в его голове. Оно было дерзким, прямым и идеально било в её показное равнодушие.

— Ну тогда… снимай трусики, — выдохнул Игорь, глядя прямо в её хитрые глаза.

На секунду повисла тишина, а затем взорвалась смехом. Ксюша фыркнула, Амина издала одобрительное «У-у-у!», а Азиза скептически хмыкнула, но улыбка выдавала её интерес. Семён Семёныч покраснел, как рак, и начал судорожно поправлять очки, будто это его попросили раздеться. Миля тоже рассмеялась — коротко, удивлённо, но без тени смущения. Её смех был тихим и хрипловатым.

— Ну, давай. Или пей, — бросил Игорь вызов, чувствуя, как нарастает азарт.

— Давай, Милька, — подначила Ксюша, захлёбываясь от смеха.

Миля покачала головой, но её глаза блестели. Она на секунду задумалась, а затем с той же ленивой грацией, с какой делала всё, плавно поднялась с дивана.

В её действиях не было ни жеманства, ни стыда — лишь спокойная, почти отстранённая демонстрация.

Она отвернулась ото всех и, приподняв края своего платья, на мгновение показала всем присутствующим ягодицы, и её пальцы с маникюром заскользили под подол кожаного платья.

Затем она слегка наклонилась, делая движение, которое было на удивление сексуальным в своей простоте.

И на мгновение, когда она стягивала трусики вниз, Игорь мельком увидел помимо упругих ягодиц и линию бёдер — ту самую картину, что была запечатлена в его телефоне, но теперь живую, находящуюся в паре шагов от него.

Семён Семёныч в этот момент громко откашлялся и демонстративно отвернулся к окну, делая вид, что с огромным интересом рассматривает узоры на стёклах.

И наконец Миля обернулась, стоя уже без трусиков. Она демонстративно подняла их, держа за тонкую резинку. Это были те самые трусики — крошечные, почти невесомые, из чёрного кружева, через которое так отчётливо проступали все детали на том снимке.

— Рили? Ты была в трусиках? — с искренним удивлением воскликнула Ксюша и, заливаясь смехом, добавила: — Я думала, мы сегодня все без них!

Девочки снова разразились хохотом. Миля лишь кивнула Ксюше, скомкала кружевную ткань в маленький шарик в ладони и с прежним безразличием устроилась на диване. Её поза была прежней, но теперь знание о том, что под коротким платьем ничего нет, витало в воздухе, густое и осязаемое.

Она перевела свой спокойный, тяжёлый взгляд на Игоря.

— Ну что, теперь мой ход? — спросила она ровным голосом, будто только что сдала экзамен, а не выполнила его похабное задание.

Игра продолжалась, она не просто выполнила его требование — она сделала это с такой лёгкостью, что это выставило его заигрывание почти детским.

Но теперь была её очередь задавать вопросы, и Игорь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Бля, мне пизда… — пронеслось в его голове с кристальной ясностью. — Точно ведь меня выберет… после того как я её только что раздел, она точно не оставит это просто так».

— Игорь, — раздался её ровный, безразличный голос, нарушая тишину.

«Ха-ха, ну да, а как же», — мысленно вздохнул он, встречая её взгляд.

Амина, как заправский распорядитель дуэли, с довольной улыбкой на лице чётко произнесла:

— Давай, Милька, спрашивай его.

Игорь почувствовал, как все взгляды снова устремляются на него.

Он чуть ухмыльнулся, пытаясь сохранить маску безразличия, и задал вопрос, который закрутился у него в голове:

— Стойте, а я… я всегда могу отказываться выполнять что-то и просто пить? — спросил он, глядя больше на Амину, чем на Милю, апеллируя к главной по правилам.

Амина улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли снисхождения. Это была улыбка хищницы, видящей, как добыча пытается выскользнуть из капкана.

— Ага, — кивнула она, и её голос прозвучал сладко и ядовито. — Можешь, но учти, только два раза — это максимум. Так что да, можешь пить, но потом будешь обязан выполнить, что скажут.

Услышав это, Миля медленно повернула голову к Игорю.

Её губы растянулись в узкой, поистине хищной улыбке. В её обычно пустых глазах вспыхнул холодный, отточенный азарт. Этот взгляд говорил яснее любых слов: «Вот ты и попался». Игорь встретил её взгляд с наигранным холодным, почти скучающим выражением.

— Ну ладно, — сдался он, стараясь звучать невозмутимо, и уселся поудобнее. — Давай уже.

Миля не стала заставлять себя ждать.

— Игорь, что выберешь: правда или действие? — её голос прозвучал ровно, но в нём слышалась лёгкая издевка.

Игорь быстро сообразил: 'Ну уж нет. Если выберу действие, она запросто может попросить сделать то же, что и она. Лучше уж правда… наверное. В конце концов, что она может спросить такого?"

— Правда, — выдохнул он, смотря на неё в упор.

Уголки губ Мили тут же дрогнули, а её взгляд, тяжёлый и изучающий, буквально сверлил его.

Казалось, она не просто придумывала вопрос, а сканировала его, выискивая самое уязвимое место.