Два десятка легко вооруженных бойцов в других обстоятельствах не составили бы проблем, но не хотелось поднимать шум раньше времени. С другой стороны, совсем без шума тоже не обойтись.

Впрочем, когда было иначе?

Я раскрутил восприятие, мир стал четким контрастным. Движения приобрели отточенную плавность, по венам побежал огонь, разгоняя адреналин. Мышцы налились силой, реакция повысилась. Я стал сильнее и быстрее обычного человека.

Сработало Средоточие вгоняя организм в боевой транс.

Чувство абсолютного превосходства над всеми захлестнуло сознание. Это было столь же потрясающе, сколь и опасно. Я стал воплощением смерти, и знал это, но не позволил накрыть себя, сохраняя холодную отрешенность адепта мар-шааг.

Потому что именно в такие моменты из-за чрезмерной самоуверенности теряют голову, а вместе с ней жизнь.

В руку скользнул холод призванного кинжала. Шаг вперед, плавный, скользящий. Пират дергается, в последний миг ощутив движение рядом. Поздно. Волнистое лезвие легко вспарывает горло. Брызжет кровь, следом вырывается едва слышный хрип, обмякшее тело соскальзывает на землю. Я не останавливаюсь, тенью проношусь дальше, нанося с ходу резкий удар, вгоняя кинжал по рукоять в подбородок другого пирата. Еще одно тело занимает место на утоптанном снегу.

Справа раздается скрип досок, кто-то идет по настилу, окружающему склад. Подрагивающий свет горящего факела падает из темноты. Подошедший слишком близко флибустьер натыкается на мертвые тела и открывает рот, собираясь закричать.

Я не даю ему этого сделать. Снова скользящий шаг вперед. Холодная ладонь зажимает щербатую пасть, другая рука с кинжалом в это время с силой бьет в район печени. Наши лица оказываются очень близко друг к другу, пират выпученными глазами смотрит в тьму капюшона, и в последний миг жизни замечает там фиолетовые угольки. Вздрагивает. И умирает.

Минус три.

Следующих шестерых я убиваю рядом со входом. Ворота склада распахнуты настежь, оттуда выходят носильщики, таща на горбу тюки с купеческим добром. Все умирают толком ничего не успев толком понять. Переполненный заемной колдовской силой я двигаюсь слишком быстро для них, успев перерезать всех до того, как поднимется тревога.

Впрочем, чисто убрать всех не удалось. В самый неподходящий момент из-за угла вынырнула парочка, видимо обходившая склад по периметру, увидели мертвецов и бросились вперед. К счастью, не став орать, а намереваясь сначала выяснить, что происходит.

Большая ошибка. Сначала следовало поднять тревогу, а уж затем дождавшись подкрепления идти смотреть на тела.

Их я убиваю, преобразовав кинжал в полноценный клинок с длинным лезвием и широкой гардой. Два взмаха, два удара, два рухнувших на обледенелые доски настила тела. Звук привлекает внимание, из глубины склада выбегают еще пятеро. Топая как стадо лосей, они неслись вперед и затормозили лишь у порога, ошалело уставившись на мертвецов.

Фигура в плаще с наброшенным на голову капюшоном с длинным мечом в руке скользнула из темноты, заставив всех пятерых вздрогнуть. По лезвию из антрацитово-черного сплава скользили фиолетовые искры, я ощутил себя темным лордом ситхов, собравшимся устроить резню.

— Колдун, — обомлевшим тоном выдохнул стоящий впереди.

И умер первым, клинок вонзился ему в плечо в районе ключицы, рассек корпус и дотянулся до сердца, прервав бренную жизнь любителя наживы.

Остальные разбойники с криками бросились бежать. Благодаря продолжавшему гореть мрачным пламенем Средоточию, я догнал их в два гигантских прыжка и принялся безжалостно рубить в спины.

Через несколько мгновений все было кончено, но крики услышали и к складу спешили со всех сторон другие пираты, пришлось поторапливаться. Я буквально взлетел по лестнице на второй этаж склада, затем еще ступени, люк и плоская крыша, откуда открывался прекрасный вид на стоящие у причалов корабли.

Время стремительно уходило, все больше людей бежало к месту шума, стягиваясь вокруг здания подобно удавке, еще немного и кольцо будет замкнуто.

Сумеречный Круг перед мысленным взором зажегся с новой силой. Символ «Пламени» разгорелся, вокруг закружили сгустки фиолетового огня, двигаясь словно маленькие метеориты.

Я вытянул руку, указывая на ближайший пиратский бриг. Повинуясь мысленному приказу, файерболлы скользнули к цели, двигаясь по невидимой вытянутой струне.

Пять огненных шаров прочертили воздух лиловыми всполохами. Пять сгустков колдовского огня, способного превратить человека в горящую спичку. И все пять врезались в борт корабля, легко прожигая обшивку.

Секунду казалось, что ничего не произошло, затем из отверстий повалил густой дым. Не знаю, что точно находилось в трюме, но оно сильно помогло, усилив огонь. Пламя распространилось с небывалой скоростью, через несколько мгновений корабль полыхал гигантским кострищем.

Снова раздались крики, на этот раз с пристани. Даже бежавшие к складу остановились и замерли, пораженно смотря на огонь. Величественное зрелище уничтожения огромного парусника захватило всех, дав необходимую передышку.

По причалу бегали испуганные фигурки, кто-то из офицеров пытался организовать тушение пожара, но всем было ясно, что корабль обречен.

Я дождался перезарядки заклятья и хладнокровно ударил снова, в этот раз тратя на одну цель по одному файерболлу. Похоже в некоторые корабли загрузили вино или нечто подобное, потому что в этот раз из трюмов полыхнуло еще сильней, чем в первый. На одной посудине даже раздался взрыв, разнеся корму в щепки. Из корпуса другого и вовсе вырвался столб зеленого пламени, должно быть внутри находился запас жидкого огня.

Порт горел. Несколько кораблей, не дожидаясь приказа принялись торопливо сниматься с места, готовясь к экстренному отплытию, позабыв о добыче и наполовину пустых трюмов. Сбрасывались в воду сходни, распускались паруса, никто не хотел стать следующей жертвой.

Рядовые пираты бежали к шлюпкам, никто уже не слышал приказов и хотел лишь одного — оказаться от проклятого города, где уже погибло столько народа, как можно подальше. Желательно в море, на пути в родной Южный Бисер.

Паника и страх остаться на суше сделали свое дело, превратив упорядоченное отступление в бегство.

— Что и требовалось, — я удовлетворенно кивнул.

И пошатнулся, ощутив накатившую слабость. Символ Средоточия поблек, действие, усиливающее организм, закончилось, наступил откат, вызвав упадок. Пора возвращаться, после работы на пределе возможностей телу требовался отдых.

— Или полноценный отпуск, на песчаном пляже. И чтобы смуглая красотка в бикини с упругой попкой и грудью подносила коктейли в запотевших бокалах, — я хмыкнул и усталой походкой отправился искать выход с крыши склада.

24.

'… воздух плотный, сухой и жесткий, как наждачка, трудно дышать. Я стою на вершине холма, перед глазами череда невысоких барханов тянется до самого горизонта, ничего кроме красного вокруг песка нет, этот мир давно умер.

Багровая пустыня, где нет ничего живого.

Низкое небо кажется готово упасть, придавив темные тучами. На мгновение небеса словно расходятся, в узкий просвет проглядывает местное светило. Черный круг на темно-сереющем фоне. Кажется, что это затмение, но это не так, здесь это называется по-иному.

Черное Солнце.

Оно нависает сверху и вместе с низким небом будто готово рухнуть вниз, безжалостно раздавив еще оставшихся в безжизненных пустошах букашек, что копошатся в своих пирамид-цитаделях, желая отсрочить момент прихода конца.

В какой-то миг сознание захлестывает понимание, что это мираж и лишь видимость. Но смерть все равно здесь, притаилась, в воздухе, в солнечных лучах черного солнца, испускающего мертвый свет, от которого живая плоть медленно умирает. Тлетворное излучение, способное накапливаться даже в песках.

Осознание этого факта делает окружающую действительность еще более мрачной, хотя до этого казалось, что это уже невозможно.