— Георгий Валерьевич, — сказала Прасковья Николаевна, подавая завтрак, — вы сегодня такой торжественный. Прямо как жених перед венчанием.

— Сегодня действительно особенный день, — ответил он, но есть не мог — желудок сжимался от нервов.

В половине десятого за ним заехал Семён Петрович в парадной форме.

— С праздником, товарищ Гогенцоллер! — поздравил водитель. — Сегодня вся Москва будет говорить о вашем фильме.

По дороге к кинотеатру «Художественный» Гоги видел, как город готовится к событию. На афишных тумбах красовались плакаты с Василисой, в газетных киосках продавались номера «Правды» и «Известий» со статьями о советской анимации.

У кинотеатра собралась толпа. Журналисты с фотоаппаратами, операторы кинохроники, зеваки. Красная дорожка вела от тротуара к входу, по бокам стояли милиционеры.

— Георгий Валерьевич! — окликнула его Антонина Ивановна, выбегая из фойе. — Как дела? Готовы?

— Готов, — ответил он, хотя руки слегка дрожали.

В фойе царила торжественная атмосфера. Букеты цветов, портреты создателей фильма, стенды с кадрами из картины. Струнный квартет играл лёгкую классическую музыку.

— Техника проверена в последний раз, — доложил киномеханик Иван Петрович. — Всё работает идеально. Три копии плёнки готовы на случай непредвиденных обстоятельств.

— Актёры пришли? — спросил Гоги.

— Все в сборе. Серова, Жаров, Мартинсон, Раневская, Андреев. Сидят в первых рядах.

В половине одиннадцатого начали прибывать высокие гости. Чёрные автомобили один за другим подъезжали к кинотеатру. Первым прибыл Молотов, за ним Маленков, Каганович.

Берия вошёл в фойе в сопровождении охраны. Увидев Гоги, улыбнулся.

— Ну что, готовы показать наше секретное оружие культурной войны?

— Готовы, Лаврентий Павлович.

— Отлично. Кстати, у меня хорошие новости — товарищ Сталин планирует приехать на вторую половину показа.

Сердце Гоги ухнуло вниз. Одно дело — показывать фильм чиновникам, другое — самому вождю.

В зале начали рассаживаться зрители. Партийная элита, дипломаты, деятели культуры. В ложе для почётных гостей расположились зарубежные критики, включая француза Ланглуа.

— Внимание! — объявил конферансье. — Начинаем показ советского полнометражного анимационного фильма «Василиса и Дух леса»!

Свет погас. На экране появились первые кадры — полёт над русскими лесами под музыку Хачатуряна. В зале стояла тишина.

Гоги сидел в середине зала и наблюдал за реакцией зрителей. Пролог прошёл спокойно. Знакомство с Василисой вызвало одобрительный шепот. Появление Лешего — восхищённые возгласы.

— Прекрасная анимация, — услышал он голос Ланглуа.

Фильм разворачивался на экране, захватывая внимание самой требовательной аудитории. Диалоги звучали естественно, музыка подчёркивала каждую эмоцию, изображение завораживало детализацией.

В середине показа в зал тихо вошла группа людей. Гоги почувствовал, как все присутствующие напряглись. Сталин занял место в президиуме, внимательно вглядываясь в экран.

Кульминационная сцена — конфронтация воеводы с духами леса — прошла в абсолютной тишине. Музыка Хачатуряна звучала особенно выразительно, голоса актёров передавали всю глубину конфликта.

Финал встретили аплодисментами. Воевода и Василиса смотрят на мирно соседствующие лес и железную дорогу. Последние аккорды музыки. Титры.

Зал взорвался овацией. Стоя аплодировали все — от членов Политбюро до зарубежных гостей. Сталин тоже хлопал, с одобрением кивая.

Гоги поднялся на сцену. Зал продолжал аплодировать. Он стоял перед самой влиятельной аудиторией страны, чувствуя, как семь месяцев труда превращаются в триумф.

— Товарищи! — начал он, когда аплодисменты стихли. — Этот фильм создан не одним человеком, а целым коллективом энтузиастов. Художники, музыканты, актёры — все вложили душу в общее дело.

Он представил ключевых участников проекта. Каждого встречали аплодисментами. Хачатурян поклонился из зала, актёры выходили на сцену.

— Господин Гогенцоллер, — обратился к нему Ланглуа после церемонии, — это действительно выдающееся произведение. Я буду рекомендовать его для показа на европейских фестивалях.

— Очень важная культурная победа, — добавил британский атташе. — Советское искусство заявило о себе на мировом уровне.

Сталин подошёл к Гоги в последнюю очередь, когда большинство гостей уже расходились.

— Хорошая работа, товарищ Гогенцоллер, — сказал он спокойно. — Именно такие фильмы нужны стране. Идейно правильные, но художественно совершенные.

— Спасибо, товарищ Сталин.

— Что планируете дальше?

— Работаем над новыми проектами. Русские сказки, былины. Культурное наследие в современной интерпретации.

— Правильно мыслите. Культура — это оружие не менее мощное, чем танки.

Когда зал опустел, Гоги остался со своими коллегами. Все были в приподнятом настроении — премьера прошла триумфально.

— Георгий Валерьевич, — сказала Антонина Ивановна, — нам уже звонят из других городов. Хотят показывать фильм в своих кинотеатрах.

— А международная пресса?

— Все пишут положительные отзывы. «Прорыв советской анимации», «новое слово в мировом кино».

Первый день оказался триумфальным. Впереди ждали новые вызовы, новые проекты, новые достижения. Но этот день навсегда останется в памяти как момент, когда мечта стала реальностью.

Гоги только собирался покинуть кинотеатр «Художественный», когда к нему подошёл Крид. Виктор выглядел как всегда — безукоризненно одетый, с тростью и авиаторами, но в его позе читалась особая решимость.

— Георгий Валерьевич, — сказал он спокойно, — поздравляю с триумфом. Фильм превзошёл все ожидания.

— Спасибо, Виктор. Без вашей поддержки ничего бы не получилось.

— А теперь пора переходить к следующему этапу. — Крид постучал тростью по полу. — У меня для вас есть предложение, от которого нельзя отказаться.

Что-то в его тоне заставило Гоги насторожиться.

— Какое предложение?

— Поездка. Деловая, но в то же время… назовём это творческим отпуском. — Крид улыбнулся загадочно. — Вы ведь помните свои концепции городов будущего? И наброски различного оружия?

— Конечно помню. А что с ними?