Через три дня состоится премьера, которая может изменить всю его жизнь. Но сегодня этот вечер принадлежал только ему. Вечер творчества, покоя и простого человеческого счастья от соприкосновения с красотой.

В мастерской на подставке сох этюд заката — маленький кусочек мира, пойманный кистью и красками. Завтра он станет воспоминанием, а картина останется свидетельством того, что красота существует даже в самые напряжённые моменты жизни.

Гоги встретил Аню у библиотеки МГУ в субботний вечер. До премьеры оставались считанные дни, но он понимал — нужен глоток нормальной жизни, общения с человеком, которому не нужно ничего от его работы.

— Привет, — она улыбнулась, выходя из здания с толстой книгой под мышкой. — Как дела с твоим шедевром?

— Почти готов. А как твой диплом?

— Защищаю в январе. Но сегодня не о работе, договорились?

Они пошли по вечерней Москве, не торопясь. Декабрь выдался на удивление мягким, снег лежал только в скверах, на тротуарах быстро таял. Редкая для зимы погода — можно гулять без спешки.

— А знаешь, — сказала Аня, взяв его под руку, — я вчера смотрела на звёзды и думала о тебе.

— О чём именно думала? — Гоги почувствовал, как её рука уютно устроилась на его локте.

— О том, что ты похож на двойную звезду. Снаружи кажется одной, а на самом деле их две, вращающиеся вокруг общего центра.

— Это как понимать?

— У тебя есть Гоша-художник, который создаёт красоту. И есть Гоша-человек, который боится показать свою уязвимость. Они вращаются друг вокруг друга, но редко позволяют себе быть одним целым.

Они остановились у витрины книжного магазина. Аня не отпускала его руку, и от этого простого прикосновения становилось удивительно спокойно.

— А ты? — спросил он. — Тоже двойная звезда?

— Наверное. Есть Аня-учёный, которая изучает далёкий космос. И есть Аня-женщина, которая хочет простого человеческого тепла.

Они медленно шли по Арбату. Вечерняя толпа была неспешной — люди гуляли, рассматривали витрины, заходили в кафе. Предновогоднее настроение делало всех добрее и расслабленнее.

— Зайдём в кафе? — предложила Аня. — Хочется горячего чая.

В маленьком уютном заведении они сели за столик у окна. Аня села не напротив, а рядом с ним на банкетке. Её плечо касалось его плеча, и это прикосновение было естественным, не нарочитым.

— Расскажи мне что-нибудь не о работе, — попросила она, наливая чай из самовара.

— О чём?

— О том, каким ты видишь идеальный день. О книгах, которые изменили твою жизнь.

Гоги задумался. Когда в последний раз кто-то интересовался не его проектами, а им самим?

— Проснуться без будильника. Долгий завтрак с хорошим кофе и интересной книгой. Рисовать что-то для души, не по заказу. Вечером — беседа с умным человеком. — Он посмотрел на неё. — Примерно как сегодня.

— Мне нравится твой идеальный день, — улыбнулась Аня. — В нём есть место для другого человека.

Они говорили обо всём и ни о чём. О книгах Булгакова, которые читали в самиздате. О том, изменится ли мир к лучшему. О том, почему зимой хочется больше тепла — не физического, а душевного.

— Пойдём прогуляемся ещё? — предложила Аня, когда чай был допит.

На улице стало ещё теплее для декабря. Они шли медленно, не желая расставаться. Разговор то затихал, то возобновлялся, но пауз неловких не было.

— А знаешь, — сказал Гоги, когда они дошли до Патриарших прудов, — мне с тобой очень спокойно.

— Мне тоже. — Аня остановилась, повернулась к нему. — С тобой я могу быть собой, не играть никаких ролей.

Они стояли рядом под фонарём, и между ними было какое-то особое притяжение. Не страсть, не влюбленность — что-то более глубокое и устойчивое.

— Аня, — тихо сказал он.

— Да?

— Мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

— И мне не хочется.

Он взял её за руку. Пальцы переплелись естественно, словно так и должно было быть. Они пошли дальше, и казалось, что могут идти так всю ночь.

— А что будет после премьеры? — спросила Аня.

— Не знаю. Наверное, новые проекты, новые задачи. А ты?

— Защищу диплом, потом, может быть, аспирантура. Или работа в обсерватории.

— Далеко от Москвы?

— Возможно. А ты будешь скучать?

Он остановился, посмотрел на неё серьёзно.

— Буду. Очень.

— И я буду скучать.

Между ними повисла тишина, полная невысказанного. Они понимали — что-то важное происходит между ними, но пока не готовы это назвать.

— Проводи меня домой, — попросила Аня.

Дорога до её дома заняла полчаса, но казалось, что прошло несколько минут. У подъезда они стояли, не решаясь попрощаться.

— Спасибо за вечер, — сказала она.

— Спасибо тебе. Такие вечера нужно беречь.

— Приходи ещё. После премьеры, когда у тебя будет время.

— Обязательно приду.

Она поднялась на цыпочки, поцеловала его в щёку. Не страстно, а нежно, как целуют дорогого человека.

— До встречи, Гоша.

— До встречи, Аня.

Домой он ехал в состоянии удивительного покоя. Этот вечер был как островок настоящей жизни среди океана работы и обязательств. Простые человеческие радости — разговор, прогулка, тепло руки в руке.

С Аней не было игр, расчётов, попыток произвести впечатление. Только искренность, понимание, желание быть рядом. То самое чувство, которое люди ищут всю жизнь и редко находят.

В Переделкино он приехал поздно, но засыпал легко. Завтра снова начнётся предпремьерная суета, но воспоминание об этом вечере будет согревать среди любых забот.

Аня была права — у него действительно было две стороны. И сегодня они почти слились в одну, сделав его просто счастливым человеком.

Утро 9 декабря 1950 года Гоги встретил с волнением, которого не испытывал даже перед встречей со Сталиным. Сегодня «Василиса и Дух леса» предстанет перед взорами высшего руководства страны и международной общественности.

Он надел свой синий костюм, новые туфли, именные часы от Крида. В зеркале отражался солидный мужчина, готовый представить плод семимесячной работы целого коллектива.