— Пришло время увидеть, как теория превращается в практику. — Крид взял его за локоть, повёл к выходу. — Через два часа мы вылетаем в командировку. Багаж не нужен — всё необходимое уже подготовлено.

— Куда мы летим? — спросил Гоги, чувствуя, как адреналин начинает течь по венам.

— В место, где ваши идеи проходят боевую проверку. Корейский полуостров, товарищ Гогенцоллер.

Сердце Гоги пропустило удар. Корея. Война. Место, где его теоретические выкладки превращались в реальное железо, способное убивать.

— Виктор, я не военный. Зачем мне там?

— Вы концептуалист. А концептуалист должен видеть, как воплощаются его идеи. — Крид остановился у чёрного автомобиля. — Кроме того, там испытывается не только военная техника, но и мирные проекты. Ваши города будущего, помните?

— Города будущего? В Корее?

— Экспериментальные поселения для беженцев. Компактные, энергоэффективные, построенные по вашим чертежам. Хотите увидеть, как ваша архитектурная утопия работает в реальности?

Гоги сел в автомобиль, голова кружилась от неожиданности. Ещё час назад он принимал поздравления с премьерой, а теперь отправляется в зону военных действий.

— А как же студия? Новые проекты?

— Студия прекрасно поработает без вас месяц. Антонина Ивановна справится с текущими делами. А новые проекты… — Крид закурил папиросу. — После того, что вы увидите, у вас появятся идеи совершенно иного масштаба.

Автомобиль помчался по ночной Москве к военному аэродрому. За окнами мелькали празднично освещённые улицы — город отмечал культурную победу, не зная, что один из её творцов уже направляется к совсем другой войне.

— Виктор, — сказал Гоги, — объясните честно. Зачем вы меня туда везёте?

Крид помолчал, затягиваясь папиросой.

— Потому что пришло время увидеть полную картину. Вы создали фильм о гармонии между прогрессом и традицией. Очень красиво. Но мир устроен сложнее. Прогресс требует жертв, а традиции иногда мешают выживанию.

— И что я должен там увидеть?

— Будущее, товарищ Гогенцоллер. Настоящее будущее войн, где побеждает не количество солдат, а качество идей. Где один умный концепт стоит дивизии.

На аэродроме их ждал военно-транспортный самолёт. Не пассажирский лайнер, а суровая рабочая машина с минимумом удобств. Несколько кресел, ящики с непонятным оборудованием, группа военных в полевой форме.

— Полковник Морозов, — представился командир группы. — Буду сопровождать вас в зоне операций.

— Георгий Гогенцоллер. А что за операции?

— Испытание новых образцов вооружения и технологий. Ваше присутствие крайне важно для оценки эффективности.

Самолёт взлетел в час ночи. Москва уменьшилась до россыпи огней, потом скрылась в облаках. Гоги сидел у иллюминатора, пытаясь осознать происходящее. Утром он был режиссёром мультфильмов, вечером стал военным консультантом.

— Не спится? — подсел к нему Крид.

— Слишком много впечатлений за один день. Сначала премьера, теперь это.

— А вы не задумывались, почему премьера прошла так успешно? Почему все ваши проекты получают поддержку на самом высоком уровне?

— Потому что работа качественная?

— Отчасти. Но главное — потому что вы мыслите системно. Видите связи, которые не замечают другие. Именно такие люди нужны для решения стратегических задач.

Крид достал из портфеля папку с документами.

— Почитайте. Отчёты об испытаниях вашей электромагнитной пушки. Очень интересные результаты.

Гоги открыл папку. Сухие военные сводки, схемы, фотографии. Его теоретические выкладки превратились в конкретное оружие, которое показывало впечатляющую эффективность.

«Образец ЭМ-1 (электромагнитная пушка образца Гогенцоллера) прошёл полевые испытания с положительным результатом. Дальность эффективного воздействия составила 18 км. Вражеская техника выходила из строя в 87% случаев применения…»

— Впечатляет, — пробормотал он.

— Это только начало. Наши роботы-амфибии тоже показали отличные результаты. А города будущего… — Крид улыбнулся. — О них вы узнаете на месте.

Полёт длился восемь часов с двумя промежуточными посадками для заправки. Гоги дремал урывками, мысли путались между впечатлениями от премьеры и предстоящими открытиями.

Приземлились на военном аэродроме где-то в Приморье. Декабрьский мороз ударил по лицу, как пощёчина. Вместо московского снега здесь была настоящая зима — жёсткая, безжалостная.

— Добро пожаловать на Дальний Восток, — сказал полковник Морозов. — Отсюда до корейской границы час лёта.

Их пересадили в военный вертолёт — машину, которую Гоги видел только на чертежах. Новейшая техника, серийно ещё не выпускаемая.

— Ми-1, — пояснил Крид. — Тоже результат работы наших конструкторов. Видите, как быстро развивается военная техника?

Вертолёт летел над заснеженной тайгой, приближаясь к зоне боевых действий. Внизу мелькали военные колонны, артиллерийские позиции, походные лагеря.

— А теперь внимание, — сказал полковник Морозов, — мы входим в зону испытаний.

Первым делом они посетили полигон, где испытывалась электромагнитная пушка. Массивная установка на гусеничной платформе выглядела внушительно, но Гоги узнал в ней свои эскизы.

— Готовы к стрельбе! — скомандовал офицер-артиллерист.

На расстоянии двух километров стояли мишени — списанные американские танки «Шерман», захваченные в боях. Пушка повернулась в их сторону, из ствола вырвалась невидимая волна.

Через несколько секунд танки задымились. Двигатели заглохли, радиостанции замолчали, прицелы погасли. Электромагнитный импульс вывел из строя всю электронику.

— Эффективность поражения — 95%, — доложил артиллерист. — Техника противника полностью парализована.

— Ваша идея в действии, — сказал Крид Гоги. — Как ощущения?

Гоги смотрел на танки с противоречивыми чувствами. С одной стороны, гордость за реализованную идею. С другой — понимание того, что создал оружие смерти.

— Сложно сказать, — ответил он честно.

Следующей остановкой стал испытательный центр роботов-амфибий. В огромном ангаре стояли металлические чудовища — его эскизы, воплощённые в стали.

— Модель РА-3, — пояснил главный конструктор. — С нашими доработками. Может действовать на суше и в воде, автономность — 72 часа.