«Вроде не похож на маньяка», — успела подумать Аня, протягивая руку в ответ, как мужчина вместо приветственного рукопожатия притянул ее к себе и звонко поцеловал в щеку. Губы у него оказались горячие, а парфюм с ароматом сандала и кожи тут же спутал мысли.

— Дрожишь. Холодно или боишься? — улыбнулся Алекс, и в уголках серых глаз собрались лучики морщинок.

— И то и другое, — внезапно честно и без ерничества ответила девушка, выдерживая проницательный взгляд.

— Тогда пойдем. Буду тебя согревать, — не дожидаясь согласия, новый знакомый устроил Анину ладонь у себя на предплечье и, словно уверенный, что она и не подумает сопротивляться, двинулся в направлении Невского.

— Куда мы? — Аня едва поспевала за широкими мужскими шагами.

— Туда, где удобнее постигать тонкости плотской любви. Готова к интенсивным физическим нагрузкам? — он откровенно потешался над ее страхом и растерянностью.

— У меня золотой значок ГТО, — гордо вздернув подбородок, Орлова решила не поддаваться на провокацию.

— Отличница, значит, — усмехнулся Александр и плотнее прижал ее руку к своему боку.

Про школьную медаль и почти полученный красный диплом Аня решила не распространяться. Они уже стояли у дверей Гранд-Отеля «Европа», и в голове Орловой лихорадящей паникой металась только одна мысль: «Он все понял буквально и ведет меня в отель трахаться!»

К такому повороту событий она точно не была готова. Александр замер у дверей вестибюля, смотря на нее с нескрываемой иронией, точно спрашивая: «Ну что, струсила?»

Аня должна была вырваться. Должна была сказать «стоп». Послать к черту этого самоуверенного «лорда» и забыть происходящее как дурацкий сон. Но ладонь Алекса была теплой, голос — твердым, а в глазах плясали бесы, провоцирующие на безумства. Как будто он точно знал, что она хочет на самом деле. И Анна сделала шаг.

Вопреки ожиданиям, миновав лобби, они поднялись на лифте не в номер, но на последний этаж, пропетляли по коридорам, миновали несколько служебных лестниц, и когда Аня уже совершенно потерялась в лабиринте тайных ходов и почти начала злиться на загадочно ухмыляющегося мужчину, через дверь с надписью «только для персонала» они вышли на крышу, оказавшись в похожей на оранжерею остекленной беседке.

— Здесь нет официантов, зато один из лучших видов на Петербург, — Александр отодвинул от низкого столика плетеное кресло, приглашая девушку присесть.

Аня облегченно выдохнула оглядываясь. Действительно, красиво и романтично. Даже очень. Теперь временем мужчина достал из рюкзака термос и два металлических бокала. Густая жидкость отдала прохладе воздуха ароматный пар — корица, апельсин, кардамон. Втягивая запах, девушка неожиданно шумно вздохнула.

— Глинтвейн, — пояснил Алекс, протягивая бокал, который она осторожно пригубила. Напиток обжег губы, но согрел изнутри.

— Ты часто так знакомишься? — спросила, глядя не на собеседника, а на огни города.

— Нет. Ты первая, кто согласился встретиться, не проверив, есть ли у меня штамп в паспорте.

— Я дура, — хмыкнула Аня, замечая мимолетную ответную улыбку на тонких губах.

— Возможно. Или бунтарка и авантюристка.

Он налил еще глинтвейна, и Аня почувствовала, как алкоголь разливается по венам, делая язык смелым, а чувства откровенными.

— Почему ты написал мне?

— Люблю спасать. От неопытности.

— И многих спас?

— А как сама думаешь?

Он наклонился ближе. Поставил бокал на стол. Заглянул в глаза. Теплые пальцы скользнули по ее щеке.

— Надеюсь, ты умеешь целоваться.

Аня поперхнулась:

— Хочешь проверить? — прозвучало жалко, совсем не с тем едким вызовом, как ей хотелось.

Алекс не ответил. Ладонь уже легла на ее шею, притягивая ближе и вынуждая податься навстречу, а губы накрыли рот властно, уверенно, не спрашивая позволения, лишая дыхания. Аня замерла. «Темный лорд» не целовал — он подчинял себе, использовался пока мало изученную девушкой магию телесного вожделения. Поцелуй углубился. Язык прошелся по нижней губе, зубы прикусили мягкую плоть, срывая то ли всхлип, то ли стон. Не от испуга, а от неожиданного удара тока, пробежавшего по коже. Аня и подумать не могла, что бывает так горячо. От поцелуя Алекса ее тело вспыхнуло, как сухая трава от случайной искры. Она ухватилась за его пальто, чтобы сохранить, хоть какой-то ориентир во внезапной шаткости мира. В жизни девушки были поцелуи — неловкие, со сверстниками — студентами, которые слюняво лизались, торопясь залезть под одежду. Но это… Это было как падение в пропасть. Как свободный полет, где финал — разбиться вдребезги о камни или воспарить в облака. Неискушенная в ласках отличница Орлова не успела толком ответить на вероломство мужских губ, как поцелуй оборвался.

— Продолжаем? — Александр отстранился на сантиметр, но дыхание все еще обжигало.

Она не знала. От ответа спас оживший в сумочке мобильный. Варька, согласно договоренности, проверяла — нужно ли вызволять подругу из плена «темного лорда».

— Первый правильный поступок с момента встречи, — Алекс все понял.

— Привет, Варь. Все хорошо. Я тебе позднее перезвоню, — быстро ответила Аня и прервала разговор.

— А вот это очередная неосмотрительная глупость, — тонкие губы откровенно смеялись над ней, но были так близко, что мозг отказывался думать о чем-то, кроме поцелуев.

— Ты пошла с первым встречным, не спрашивая куда, — Александр кончиком носа провел по зарумянившейся от глинтвейна и смущения щеке.

— Ты выпила целый бокал непонятного зелья, где вполне могло быть все что угодно, — пальцы на ее шее повелительно захватили волосы, вынуждая откинуть голову назад.

— Ты не сказала подруге ничего, что могло бы тебя спасти, реши я… — он оборвал слова серией долгих поцелуев — от подбородка и ниже до границы рыжего… нет — терракотового шарфа.

— Реши ты, что…? — слова походили на стон.

Алекс усмехнулся, возвращаясь к ее губам. На этот раз поцелуй был медленным, сладким. Он исследовал, будто запоминая на вкус. Аня забыла, как дышать. Забыла все умные фразы, которые подготавливала к свиданию. Забыла гордость, с которой планировала отказать непристойному предложению. Был только едва знакомый мужчина, его вкус на губах, бешеное биение сердца в висках и жар, разливающийся от груди к низу живота. Иррациональное, первобытное, бесконтрольное. И что самое страшное — она была уверена, что он читает ее как раскрытую и давно изученную книгу. Аня боялась и ждала продолжения, ожидая, что сейчас эти руки воспользуются близостью, скользнуть под пальто, но так же внезапно, как начал, Александр прервал ласку, отстранился, и развалившись в соседнем кресле, расслабленно приказал:

— Расскажи о себе.

То, что это не просьба, она поняла по какой-то безусловной уверенности, сквозившей в каждом жесте мужчины. Часто-часто заморгав, девушка попыталась прогнать возбужденно наваждение, требовавшее продолжить совсем не разговоры, а что-то иное, еще не изведанное, но такое манящее.

Глинтвейн уже остыл, но Аня жадно схватила бокал и осушила залпом, чтобы хоть как-то унять пожар внутри.

— Почему ты не…— она запнулась, не зная, как сформулировать.

— Беру тебя прямо на крыше? — он издевательски выгнул бровь.

Аня покраснела до корней волос. Он взял ее ладонь и медленно, с расстановкой, провел кончиками пальцев по внутренней стороне запястья — там, где пульс бился часто, словно у попавшего в ловушку зверька.

— Потому что настоящий урок требует подготовки, — его голос стал низким, обволакивающим. — Ты должна захотеть осознанно. А сейчас боишься.

Аня резко втянула воздух, когда его большой палец нарисовал кружок на внутренней стороне ладони.

— Я…

— Ты что? — он наклонился ближе, и его дыхание смешалось с ароматом глинтвейна на ее губах.

— Не понимаю…

Александр рассмеялся — глухо, по-кошачьи.

— Когда я касаюсь тебя вот так… — его рука скользнула под шарф, пальцы обхватили шею, — перестань думать. Чувствуй.