Аня стояла чуть в стороне, с волнением наблюдая за происходящим и еще до конца не веря в успех. Но администратор выставки по секрету уже шепнула, что несколько работ купили, а Ларссон, подошедший выразить восхищение, предложил контракт на художественное оформление виллы своего весьма влиятельного приятеля.

Безупречно скроенное черное платье-футляр подчеркивало стройность художницы и контрастировало с распущенными светлыми волосами. Мужские изучающие взгляды выделяли Орлову из толпы, отдавая дань отнюдь не художественному таланту, но Анне не было дела до других. То и дело девушка бросала взгляд на новое, еще непривычное украшение — на безымянном пальце играло бриллиантовыми гранями не вызывающее, но безупречное кольцо — предложение и обещание, данное Александром месяц назад в том самом коттедже на берегу Ладоги. Они пока не назначили дату свадьбы, хотя Шувалов, наконец-то откупившийся от бывшей жены грабительскими отступными, хотел тут же узаконить отношения со своей «княгиней». В их доме между морем и лесом теперь висели картины, а льняные римские шторы рассеивали яркий солнечный свет и скрывали от штормов сцены любви и страсти.

Стоя среди толпы на первой персональной выставке, Анна неотрывно чувствовала взгляд Алекса — гордый и безгранично нежный, дарующий поддержку и опору в творческом бунтарстве и вдохновляющий на новые свершения.

— Похоже, ты заслужила очередной высший балл, отличница Орлова, — Шувалов подошел со спины, обнял за талию и прижался губами к уху, одновременно шепча и целуя. — Я с первой встречи увидел твой талант.

— В первую встречу ты испугался, что я залезу тебе в голову и похищу сердце, — Аня рассмеялась, оборачиваясь в объятиях и обвивая руками за шею.

— И я был прав, потому что так и случилось, — Александр мягко привлек возлюбленную и повел в танце под мелодию, слышную только им двоим.

— Ты счастлив, Саша? — спросила она, зная ответ.

— Счастлив, — подтвердила искренняя улыбка. Мужчина замолчал на секунду, и следующая фраза прозвучала тихо, сокровенной молитвой, предназначенной для нее одной: — Роди мне сына.

Аня откинула голову, глядя с нарочитым ужасом, хотя озорные искры в голубых глазах выдавали истинный настрой.

— А если будет дочка?

Александр притянул еще ближе, голос стал глубже, полный такого сильного чувства, что кожа отозвалась мурашками, и Анне захотелось сбежать подальше от толпы, чтобы остаться наедине с избранником ее души.

— Боюсь, мое сердце просто не выдержит еще большей любви и счастья.

И на глазах у богемной публики, губы, привыкшие отдавать приказы, накрыли податливую нежность девичьего рта, сливаясь в поцелуе, где не было победивших и проигравших: только будущее — одно на двоих. Прочное. Светлое. Рожденное смелыми мазками на холсте жизни, пронесенное сквозь тьму штормов к тихой гавани на границе леса, в дом, где боль уступила любви.