– Сумасшедший дом какой-то… – Назаров раздраженно поморщился, – Дальше что, Соколов? Продолжай.

– Когда я стал свидетелем телефонного разговора, сопоставил факты. Вспомните допрос немцев. Они должны были встретиться с неким «майором». И вдруг один конкретный майор устраивает такие танцы с бубнами вокруг места тайной встречи, упомянутого диверсантами! Да еще очень сильно напоминает человека, который пытался убить Лесника ножом. Я понял, Мельников что-то затевает. А значит, с ним точно не все чисто.

Котов тяжело вздохнул, с укором посмотрел на меня.

– Соколов… Ладно товарищ майор… Но мне-то? Мне-то почему ни слова не сказали? Вы же мои оперативники! Вместе разобрались бы, организовали скрытое наблюдение по всем правилам!

– Эй, капитан! – Назаров зыркнул в сторону Котова, – Ты говори да не заговаривайся. Что значит «ладно товарищ майор»?! Они должны были отчитаться тебе, а ты – донести информацию мне. Развели, понимаешь, тут черт знает что. Не контрразведка, а детский сад «Ромашка»! Этому скажу, этому не скажу.

– Товарищ капитан, ситуация та же. Вы бы поверили? Вот так, без доказательств, только на основе слов? – твердо ответил я, глядя Котову в глаза.

Что примечательно, капитан отвел взгляд. Он прекрасно понял, в моих словах есть очень немалая доля правды. Не поверил бы. Факт. Так еще мой доклад мог стать достоянием самого Мельникова.

– Разрешите продолжить? – Я вопросительно посмотрел на Назарова, дождался кивка, – После того, как услышал разговор, спустился к дежурному. Узнал адрес, где расквартировали комиссию. Садовая, четырнадцать. А потом вы отправили нас в Золотухино. Я поделился своими подозрениями с Карасевым уже в машине, когда уехали из управления. Старший лейтенант меня поддержал, потому что картина вырисовывалась критическая. Мы отправили Сидорчука в Золотухино одного, а сами решили проследить за майором. Прижать его.

– Да уж… – протянул Сергей Ильич. – Прижали.

В кабинете снова повисла тяжелая тишина. Назаров продолжал сверлить меня взглядом. Взвешивал.

И тут снова активизировался капитан Левин. Он сделал пару шагов к столу, его невозмутимое лицо оставалось все той же маской, но в голосе появились эмоции. Правда, не понятно пока какие.

– Разрешите, товарищ майор, сказать еще кое-что?

– Говори, – кивнул Назаров.

– По поводу истопника. Пашки. Я успел задать ему несколько вопросов. Вы знаете. Но не успел доложить всю полученную информацию. Допрос только начался и вы сразу вызвали к себе. Так вот. Он условно идейный.

– В смысле условно идейный? – нахмурился майор – Дрова колол идейно? Ты давай, говори нормально.

– Его идейность испарилась, как только мы оказались в допросной. Все предельно ясно. Отца раскулачили, а потом вообще по 58 статье забрали, отправили в лагеря, – ровно продолжил Левин. – Парень затаил злобу на советскую власть лютую. Ждал своего часа. И дождался. Недавно на него вышел человек. Завербовал. Пообещал, когда немцы вернутся, Пашку сделают старостой. И он снова будет жить в отцовском доме. Произошло это ровно около пяти дней назад. Точнее истопник назвать не смог.

Левин сделал короткую паузу, посмотрел на меня.

– Так вот, товарищ майор. Описание человека, который вербовал… Рост, комплекция, манера держаться… Пожалуй, соответствует майору Мельников. Думаю, надо продолжить беседу с предателем. Выяснить подробные детали.

Назаров подумал немного, потом кивнул:

– Добро. Верно говоришь. Продолжай.

Левин тут же направился к выходу. Как только он покинул кабинет, майор снова долбанул кулаком по столу. Но что хорошо – в его голосе уже не имелось прежней злости:

– Надо было тут же бежать ко мне, лейтенант!

– И что бы вы сделали? – я позволил себе холодную, злую усмешку. Но вежливую. Без нарушения субординации, – Пошли бы арестовывать проверяющего из Москвы на основании наших с Карасевым подозрений и подслушанного мной разговора? Сомневаюсь. Скорее наказали бы за паникерство и оговор. А то и вообще заподозрили бы в двойной игре.

Котов снова тяжело вздохнул. Он понимал – в моих словах есть очень большая доля истины. Назаров просто так не рискнул бы тронуть московскую птицу без прямых улик. А их не было.

Майор легко выкрутился бы. У него – репутация, статус, погоны. Это не просто подмена, как в случае с Лесником. Это – реальный сотрудник контрразведки.

– И почему же он теперь мертв? – Назаров насупился, уставился на меня исподлобья.

Ему не понравились озвученные доводы, но спорить с ними он не стал. Потому что все именно так и есть.

– Потому что Мельников оказался опытным агентом. Поначалу нам даже удалось выбить из него часть правды. Майор действительно работал на Порока, он признал это. От него же мы получили подтверждение насчет встречи. Что это ловушка. Но в определенный момент Мельников отвлек мое внимание и напал. С тем самым стилетом. Бил на поражение. Я едва ушел с линии атаки и был вынужден применить табельное оружие. Целился в плечо, но… к сожалению, промахнулся.

Я замолчал.

– Товарищ майор, – снова вмешался Котов, – Соколов и Карасев в любом случае спасли наши головы. Представьте, если бы парни не добрались до просеки вовремя…

– Цыть! – Назаров раздражённо прикрикнул на капитана, – Слышать не хочу этого, не то, чтоб думать. Головы… Да там бы головами не отделались, Котов. Представь уровень случившегося. Засада СМЕРШа взлетает на воздух полным составом, прямо в нескольких километрах от управления и штаба Ставки… – Майор на мгновение завис, потом резко передернул плечами, – Нет! Не надо нам такого. Ладно…Красиво излагаешь, Соколов…

Сергей Ильич грузно поднялся из-за стола. Обошел его. Замер прямо напротив нас с Мишкой.

– Гладко. Только вот беда – у меня пока есть только твои слова. И труп старшего офицера. А это, как ни крути, трибунал. Оружие на стол. Оба.

Карась напрягся. Сильно.

– Товарищ майор, может… – начал было капитан.

– Не может! – категорично отрезал Назаров. – Оружие на стол, я сказал! Вызывай конвой. Обоих в подвал. Развести по разным камерам. Одиночки. До выяснения всех обстоятельств. Сам дуй пулей в этот чертов сарай. Найди мне стилет. Найди всё, что там есть. Потом – к связистам. Поднимай информацию относительно приказа Мельникова. Если он, конечно, был. А вы, красавцы, – Майор усмехнулся нам с Мишкой, – Молитесь, чтоб весь ваш рассказ подтвердился.

Прежде, чем нас отвели в подвал, Назарову пришлось пережить еще одно испытание. И это, честное слово, было не специально.

Когда он велел положить оружие на стол, мы с Карасевым сразу вспомнили один немаловажный факт. Вернее, это Мишка вспомнил один, а я – сразу два.

Во-первых, из сарая, где остался труп Мельникова, старлей вышел счастливым обладателем аж трех пистолетов. И это, как бы, не изменилось. По лесу мне пришлось бегать без оружия. А потом, когда начался основной замес, было просто не до того. Мишка мой ТТ не вернул. Он по-прежнему благополучно был засунут за пояс его галифе.

Казалось бы – залет. Очередные вопросы со стороны начальства. Но тут фигурирует тот самый, второй факт.

Экспертиза. Да, может, не настолько технически продвинутая, как в 2025 году, но, тем не менее, она есть.

Достаточно изучить оба ствола, мой и Карасева, чтоб понять, из какого именно стреляли недавно. В 1943 году до этого точно додумаются. Все же не каменный век. Так что, путаница с оружием сейчас будет только на руку. Как игра в напёрстки. Кручу-верчу, обмануть хочу.

Судя по недовольной физиономии Карася он вторую мысль насчёт экспертизы еще не догнал. Мишка выглядел мрачным, но причина этого крылась в ясном понимании – наличие трёх стволов у одного опера и полное отсутствие таковых у второго выглядит немного странно.

Карасев тяжело вздохнул, медленно расстегнул кобуру, достал первый ТТ. Положил на стол. Металл глухо стукнул о дерево.

Затем Карась сунул руку за спину и вытащил из-за пояса второй пистолет. Осторожно водрузил его рядом с первым.