– Товарищ майор, погодите. Соколов не из тех, кто палит по своим просто так. У него котелок варит – дай бог каждому. Мы это видели неоднократно. Если он говорит, что Мельников – предатель, значит, у него есть весомые основания. Дайте парню сказать!

– Товарищ майор, разрешите высказать мнение, – вклинился Левин, – Насчет сообразительности лейтенанта Соколова соглашусь с Котовым. Ситуация в лесу была патовая. Если бы не его… хм… своеобразный подход к решению проблемы, думаю, нам пришлось бы туго. Капитан прав. Должны быть у Соколова основания.

Я с удивлением покосился на Левина. Просто он за все время, с того момента, как мы взяли предателя, сказал от силы пару слов. А тут – целая речь в мою защиту.

– Основания?! – рявкнул Назаров с таким остервенением, что несколько капель слюны вылетели и приземлились ровно Котову на плечо. Правда, кобуру майор все же оставил в покое, – Какие, к чёрту, основания?! Знаете, что у него есть? Кровь офицера на руках! Вот это точно. И ощутимая перспектива загреметь под трибунал.

Майор резко замолчал, хмуро уставился на Котова.

– Да отойди ты уже! Чего раскорячился передо мной?! Гляди-ка. Кинулся своих защищать. Отойди, говорю!

Сергей Ильич нетерпеливо махнул рукой, словно пытался на расстоянии сдвинуть капитана.

Как только Котов подчинился, майор снова переключился на меня.

– Доказательства, Соколов. – Процедил он сквозь зубы, – Где доказательства? Одних слов мало. Особенно, когда пустил пулю инспектору из Москвы! Твою мать… Ну почему именно ему?!

– Доказательства лежат в сарае на Садовой, – ответил я. – Прикажите проверить место убийства. Там остался стилет майора. В рукаве вшиты ножны. Стилет конкретно как у абверовских разведчиков и диверсантов. Немецкий. Не наш.

– Да что ты мне талдычишь про этот чертов ножик! – снова взбеленился Назаров, – Как вообще… Твою мать!

Он поставил локти на стол, закрыл ладонями лицо. Что-то тихо проговорил прямо себе в руки. Матом.

Есть ощущение, один только мой вид причинял майору невыносимую душевную боль.

Около десяти секунд он так и сидел. Потом снова уставился в нашу с Карасём сторону.

Мишка замер рядом со мной истуканом. Молчал. Но периодически я чувствовал, как старлей косится на меня. Быстро, не привлекая внимания остальных.

В принципе, та версия, которую я сейчас озвучивал Назарову, очень даже была правдивой. Некоторые искажения фактов в расчет можно не брать.

– Как вообще тебе пришло в голову, что Мельников – предатель? – спросил Назаров.

– Товарищ майор, вспомните вчерашний день. Мы с капитаном Котовым и старшим лейтенантом Карасевым сидели в кабинете, писали рапорты. Вы вызвали меня к себе. Поручили проинструктировать капитана Левина и его группу перед выходом к сторожке.

– Ну! – рявкнул Назаров, – Я что, по-твоему, не в состоянии свои же действия запомнить? Дальше!

– Я закончил инструктаж. Пошел по коридору обратно в наш кабинет. Проходил мимо узла спецсвязи. Дверь была приоткрыта. Там находился Мельников. Он говорил по полевому телефону. Из содержания беседы я так понял, что с дежурным по инженерному управлению фронта.

– И что?! – снова перебил Сергей Ильич. – Он инспектор! У него полномочия проверять готовность любых частей! Ты что, из-за подслушанного разговора офицера убил?! – Назаров перевел взгляд на Мишку, – Карасев! Ну с тобой-то что случилось? Как вообще позволил? Хотя… – Он обречено махнул рукой, – Кого я спрашиваю. Спелись. Нашли друг друга. Раньше хоть за одного Карася приходилось по шее получать. Теперь вообще черт знает что… Сам, того и гляди, у стенки встану.

– Он не проверял готовность, товарищ майор, – осторожно продолжил я, – Он давил авторитетом и отдавал прямой приказ. Очень странный приказ.

Сделал паузу. Дал Назарову возможность до конца проникнуться этой фразой.

Мой мозг в этот момент работал как вычислительная машина. Выстраивал идеальную, непробиваемую ложь. Ложь, основанную на суровой армейской логике.

Кое-что я знал наверняка, исходя из информации, полученной от Мельникова перед смертью. Вернее, мог это предположить практически со стопроцентной гарантией.

Сеть из десятков мин ОЗМ в лесу – это не картошка. Ее нельзя посадить и забыть до прополки. Инженерные войска не бросают управляемые минные поля без присмотра. Они регулярно выставляют саперные дозоры. Бойцы ходят по ночам, проверяют целостность проводов, гоняют вражескую разведку.

Мельников не идиот. Он, естественно это знает. Чтобы его ручной подрывник, истопник Пашка, мог спокойно прийти на точку и дождаться Левина, в квадрате не должно находиться ни одного случайного патруля. Ни одной лишней пары глаз, которая могла бы помешать исполнителю или сорвать засаду СМЕРШа.

Значит, Мельников был просто обязан заранее позвонить саперам и запретить им соваться в этот сектор. Оправдать такой приказ «оперативной необходимостью» госбезопасности.

Я этого разговора, естественно, не слышал. Но ни капли не сомневаюсь, что он был. Обязан быть по всем правилам военной науки. И позвонить Мельников должен ровно за несколько часов до задуманного им мероприятия.

Велеть саперам не присылать патруль один раз, на одну ночь – нормально. Делать это несколько дней подряд – странно. Поэтому Мельников по-любому связался с инженерной службой днем, перед тем, как отправить в ночь Пашку подрывника.

Когда Назаров начнет проверять мои слова – а он начнет проверять их сразу – дежурный по инженерному управлению поднимет журнал и слово в слово подтвердит мою выдумку. Факты сойдутся. Легенда станет правдой.

– Мельников требовал подтвердить статус квадрата у старой сторожки, – продолжил я. – Того самого, куда через несколько часов должны были выйти люди капитана Левина. Майор ссылался на свой личный приказ по линии ГУКР трехдневной давности.

Назаров прищурился. Я видел, как шестеренки в его голове начали со скрипом проворачиваться. Он, конечно, иногда слишком остро реагирует на происходящее, но свое место занимает не просто так. Башка у него варит.

– А самое главное, товарищ майор, – я подался вперед. – Мельников категорически велел, чтобы ни один саперный дозор сегодня ночью даже близко не подходил к этому участку. Якобы там работает спецгруппа госбезопасности.

– Бред! – Назаров мотнул головой.

Он пока ещё не был готов поверить. При том, что Сергей Ильич, как и все мы, знал, что в штабе есть предатель, представить в этой роли проверяющего из Москвы у него никак не получалось.

– С какой стати ему это делать? – спросил майор не столько меня, сколько самого себя.

– А с такой, – вмешался Котов, нахмурив брови. Батяня-капитан начал складывать два и два. – С такой, товарищ майор, что этот квадрат вообще не минировался по общему плану обороны. Я карты заграждений наизусть знаю. То есть, он вынудил наших саперов вкапывать ОЗМки там, где их быть не должно? Подделал документы для инженерной службы.

Я с благодарностью посмотрел на Котова. Его поддержка была сейчас как нельзя кстати.

– Именно так, товарищ капитан, – кивнул я. – Вот оно и вышло, что вышло. Но и это не все…

– Да ладно?! – Назаров театрально взмахнул руками, – Ну-ка, удиви меня, лейтенант! Что еще может быть во всей этой истории?

– Помните того ряженого, что мы с Карасевым видели возле дома Лесника? Который потом переоделся пехотинцем. Так вот… И я, и старший лейтенант узнали в Мельникове этого человека. Ровно за день до всего случившегося.

Назаров замер. Его рука машинально потянулась к пачке папирос, но зависла в воздухе.

– Подожди-ка… Уточню. – Произнёс он, – Вы узнали в инспекторе ГУКР диверсанта? Узнали предателя в человеке из Москвы?! И молчали?! – Назаров снова посмотрел на Карася, – Твою мать, Миша. Ну ладно этот… – Взгляд майора быстро метнулся ко мне и тут же вернулся к старлею, – Ладно этот у нас с приветом после контузии. Но ты! Не лаптем щи хлебал всё это время! Почему не доложил сразу же!

– Товарищ майор, – Карасю пришлось ответить, – Мы не были уверены. Свет, угол обзора, расстояние. Когда в штабе заподозрили, что тот ряженый на «Эмке» и проверяющий из Москвы одно лицо, обсудили все между собой. Решили подождать, посмотреть и убедиться. Да и потом, обвинять старшего офицера без прямых доказательств… – Мишка пожал плечами, – Вы бы сами выписали нам по первое число за оговор.