– Максим? – гремит его голос. – Это ты заказал букет из огурцов для ярмарки на Центральной?

Из трубки слышится подобострастный голос:

– Да, Георгий Романович! Получателю понравилось? Креативно же? Оригинально! Сейчас в тренде фермерская эко-тематика, и я…

– Заткнись, идиот! – перебивает его Залесский, и я невольно вздрагиваю. – Что за больная фантазия у тебя? Я же просил эксклюзивный, запоминающийся букет для уважаемой… мастерицы! А не эко-тренд с грядки! Уволю!

Это в чем же я мастерица, стесняюсь спросить? У меня руки из одного места растут, я только продавать умею.

Из телефона доносится жалобное:

– Но моя супруга сказала, что огурцы сегодня по шестьсот рублей за кило. Я думал, ваша… мастерица оценит. Георгий Романович, не увольняйте! Я сейчас еще что-нибудь придумаю…

– Молчи, уже. Придумает он!

Залесский отключает звонок, сует телефон в карман и смотрит на меня. На его лице написано искреннее раздражение, смешанное с досадой. А в глазах… мелькает какая-то дикая, нелепая неловкость.

Залесскому стыдно.

Очевидно, что он хотел поразить меня чем-то необычным, может быть, даже пошлым, раз отправил курьера сюда, где много людей. Чтобы припозорить и отомстить за посылку с вещами Ацамаза. Но что-то пошло не так…

– Заставь дурака Богу молиться, – комментирует он, махнув рукой. – Мариночка, прошу прощения за то, что мой помощник с дуба рухнул. Видимо его креативные идеи иссякли.

Я невольно расплываюсь в широкой улыбке. Залесский видит, как озаряется мое лицо, и напряжение спадает с его плеч.

– Да всё нормально, Георгий Романович. Это было даже… весело.

– В качестве извинений за этот… овощной инцидент… Приглашаю вас завтра вечером на ужин. В нормальный ресторан. Где подают огурцы исключительно на тарелках. Надеюсь, вы дадите мне шанс?

Он смотрит на меня, ожидая ответа.

– Ладно, – отвечаю я. – Только при условии, что вы этого Максима не станете увольнять. У него, видимо, и правда богатая фантазия.

– Тогда завтра. В восемь?

– Завтра, в восемь, – киваю. – А из огурцов получится прекрасная окрошка, и даже на салат «Московский» что-то останется.

Он смеется – громко и заразительно, и неловкость в его глазах тает, будто и не было её.

– Окрошку я, кстати, обожаю.

Напрашивается на приглашение? Ну уж нет! Я пока не готова оказаться с ним в замкнутом пространстве!

– Извините, Георгий Романович, мне нужно работать, – отхожу к покупательницам.

– Да-да, конечно. А я пойду… прогуляюсь. Выходной день все-таки.

Он кивает мне и медленно отходит в сторону, делая вид, что его заинтересовала брынза. Продавец сыра тотчас начинает совать ему кусочки на пробу. А я не могу сдержать улыбки. Залесскому было стыдно за сей чудный подарок, и эмоции надменного хама доставили мне массу удовольствия.

Букет из огурцов, надо же!

Может, стоит попросить контакты этого Максима и нанять его себе?

Глава 8

Вечером после ярмарки ко мне домой заглядывает Таня Рощина, моя подруга детства. Увидев на столе букетик от Залесского, она ахает:

– О! И почем нынче огурчики?

– А я не в курсе. Это подарок, – отвечаю с загадочным видом.

– Подарок? – Таня недоверчиво фыркает. – Ну, оригинально, не поспоришь. С овощного рынка себе кавалера нашла? Только ради Бога, Мариш, скажи, что он русский! Если азер – шли его сразу нафиг!

– Это от Георгия Залесского. Того самого, – играю бровями.

Танина рука замирает на полпути к букету, а глаза смешно выпучиваются.

– Пивного барона?! Того, что на билбордах везде красуется? Он?! ТЕБЕ?! ОГУРЦЫ?! Так, мы во сне, я всё поняла… Вот сейчас проснусь у себя в кровати и…

– Всё реально, ты не спишь, – смеюсь и щиплю подругу за руку. – Георгий Романович меня в ресторан пригласил. Надеюсь, в этот раз с видом на реку, а не на его пивной цех.

– Да ладно! И что, прям ухаживает за тобой? Маринка, да ты что! Хватай его! Хватай, пока дают! Мужик с состоянием, с положением. Да он тебя на руках носить будет! Забудь про этого своего Ацамаза-недоноска, пусть с любовницей своей киснет. Это же такой шанс!

Она уже видит нас в свадебном путешествии на Мальдивах. А я жду, пока первая волна энтузиазма схлынет, и спокойно говорю:

– Тань, а любовницу Ацика как звать, ты ж помнишь?

Шестеренки в голове моей подруги завертелись, и на ее лице отразилось медленное, мучительное прозрение.

– Алиса… Алиса Залесская? О, боже. Так это ж его дочь?!

– Именно, – киваю я, разрезая один огурец на салат и вдыхая его свежий аромат. – Так что успокойся, пылкая ты моя.

Отборные овощи, надо признать. И вкус что надо. Зря я ополчилась сначала на Гошеньку. Отличный подарок.

Таня тоже хватает кусочек огурца и задумчиво хрустит им, затем в ее глазах зажигается знакомый мне азартный огонек.

– Ну… Тогда это вообще гениально складывается. Это же не просто шанс, Марин. Это готовый план мести!

– Какой еще план? – отмахиваюсь я, ссыпая с доски нарезанный овощ в чашку для салата. – Укроп порежь, пожалуйста.

– Да самый очевидный! – отвечает Таня, размахивая ножом. – Эта подлая мерзавка отбила у тебя мужа? Прекрасно! А ты выходи замуж за ее отца! Стань ей мачехой! Самой молодой, самой пышной, самой любимой! Представь ее лицо, когда ты будешь сидеть во главе стола в дорогом шелковом халате, а она будет обязана тебе «мама» говорить! Ты сможешь не пускать ее на порог в мини-юбке и заставлять мыть посуду!

От этой картины мне становится одновременно и смешно, и жутко.

– Ты с ума сошла! – смеюсь я, заправляя салат свежайшей сметаной. – Залесский же хам, наглец и фетишист! Он мне раздеться приказал и вприсядку станцевать!

– И что? – пожимает плечами Таня. – Скажи, что станцуешь… но только на свадьбе, вернее после нее. И то, если он хорошо себя будет вести. Марин, да он же тебя огурцами завалит! Представляешь, целую теплицу подарит! Будешь огуречная богиня.

Мы хохочем до слез, до боли в животе, представляя себе эти абсурдные картины.

И хотя я знаю, что замуж за Залесского я не выйду ни при каких обстоятельствах, в Таниной идее было одно неоспоримое достоинство: она заставила меня увидеть всю эту уморительную историю со стороны и поднять себе самооценку после измены мужа. Так почему бы мне с ним немного не поиграть?

***

На следующий день Рощина вызвалась мне помочь собраться на «свидание». Хотя это будет просто ужин. Или не просто? Но я бы и сама справилась. Но Танюшку уже понесло, пристроить меня в хорошие руки.

– Грудь! – первым делом провозглашает подружка, уставившись на меня оценивающе. – Это наш главный козырь! Титечки нужно подать, преподнести, выдвинуть их на передний план, как пиалу с черной икрой на приеме. Пусть Гошенька сходит с ума, пусть слюнки на тебя пускает.

– Тань, – осторожно говорю я, – а может, лучше подать интеллект, а? Или чувство юмора? Они, вроде как, тоже ценятся.

– Интеллект потом, – отмахивается она. – Сначала визуал! Он же мужик. А они вообще все поголовно визуалы, на красивую картинку клюют… Вот это подойдет, – она сует мне в руки какое-то красное чудовище с декольте до пупка. Откуда у меня ЭТО в гардеробе? В каком угаре я могла купить такое вульгарное платье?

– Подруга, ты что, огурцов объелась? Я хочу выглядеть так, чтобы один несносный хам понял: перед ним не просто «матрёшечки», а женщина, которая может и по голове дать, и в ресторан сходить, не опозорившись. В этом платье я уж точно опозорюсь.

Рубашки, блузки, платья летят на кровать в беспорядке.

Наконец, взор Татьяны падает на платье цвета молодой листвы. Или, если уж на то пошло, цвета того самого подарка, который вчера был немилосердно покрошен в салат.

– Вот! – торжествующе восклицает Таня, извлекая его наружу. – Цветовая преемственность! Ты продолжишь тему. Намекнешь, что помнишь его креативный жест. Это тонко, это со вкусом! И грудь оно подчеркивает просто волшебно, не вызывающе, но очень… убедительно.