Да что же за напасть! Матушка Эона, спаси-обереги!

— На рассвете мы выступаем, — генерал вытягивает мою самую любимую ленту — изумрудно-зелёную и накручивает её себе на запястье. — Отдохни, знахарка. Путь предстоит неблизкий. Поедешь с нами на границу.

— Сынок, окстись, — мой голос дрожит. Мало кто возвращается с границы. Простых людей даже не берут в армию для борьбы с демонами и гнилью — все знают, что не сдюжат.

Только великие могучие драконы могут противостоять силе разгневанных богов. Но и они не неуязвимы. Я слышала много слухов, что с войны с демонами драконы возвращаются калеками, с ужасными ожогами и ранами. И почти все поражённые ужасной гнилью.

— Тебе здесь всё равно не жить, знахарка, — дракон переводит на меня стремительно темнеющий взгляд. — Комендант уже завтра отправит к твоей избе отряд стражников. Тебя казнят в тот же день, как мы выступим к границе.

Прикусываю губу и тереблю кончик седой косы.

Я и без него об этом знаю — нет мне больше житья в моей избушке.

Но уходить с драконами! С теми, кто чувствую ложь издалека, с теми. Кто может учуять мой истинный запах и дар, с теми, чьё прикосновение обжигает до костей⁈

— Значит, такая у меня судьба… — я гордо поднимаю подбородок.

— Судьбы не существует! — резче, чем хотелось бы, отвечает генерал. — Ты многое знаешь и умеешь, я слышал шёпот толпы на площади. Каждый из них обращался к тебе не по одному разу. Такая знахарка мне нужна! После сражений с демонами мне понадобится твоя помощь…

Я замираю загнанной птицей. Сердце трепещет в груди. Неужели, он догадался? Неужели он почувствовал мой свет?

— Мои лекари не справляются. Лишние руки в лагере не будут лишними. Я же обещаю, что к тебе не прикоснётся больше ни один дракон!

— Могу я подумать, милок? — подслеповато щурю глаза.

Генерал Гроган замирает посередине единственной комнаты, обводит тяжёлым взглядом стены, пучки сушёных трав, подвешенных под самым потолком, различные снадобья на полках, разноцветные свечи из воска диких пчёл с заговорами от боли и страданий.

— Конечно, мать, — кивает Гроган. — Времени у тебя до утра.

Он кланяется мне и, пригнувшись, выходит из избы.

Я бросаюсь к окну, отодвигаю светлую тряпицу и наблюдаю, как широким уверенным шагом генерал идёт к своей армии, что расположилась на опушке вокруг моего домишки.

Со стороны дровника слышится ржание коней и дикий хохот рарха — вот же лютая зверюга!

То тут, то там в сгущающихся сумерках вспыхивают костры, вокруг которых усаживаются многочисленные солдаты генерала.

Сотни и тысячи драконов устраиваются на ночлег вокруг моей избушки.

К одному из костров и подходит генерал.

Отлично!

Я быстро, но без паники, начинаю запихивать в холщовый мешочек самое ценное: старинные бабушкины свитки, несколько склянок с эмульсией здоровья, отвар для бодрости духа и придания сил — он мне очень скоро пригодится, мешочек со смесью трав для отпугивания лесного зверья, коренья, сушеные ягоды и грибы. Смахиваю со стены в мешок несколько магических светлячков, а следом закидываю огниво и кресало.

Но самое ценное, что у меня есть, я не решаюсь закинуть в мешок.

Белоснежные, струящиеся одежды эониды я надеваю на себя, сверху накидываю чистый шерстяной хитон, подвязываю косы выше, накидываю на голову платок. Оглядываю в последний раз свою избушку, кланяюсь всем четырём углам и бросаюсь к стене за печью.

Мои знающие, что искать, пальцы быстро отцепляют старую кочергу от стены. Я использую её как рычаг, воткнув в основание фундамента старой печи.

Тут же раздаётся скрип и глухой скрежет.

Я замираю на миг, вдруг драконы услышат?

Времени и так слишком мало!

Я сдвигаю несколько тяжёлых, замшелых камней. Под ними не земля, а дубовая доска, вырезанная так искусно, что её не отличить от пола. Я открываю замаскированный люк.

В лицо бьёт резкий, сырой холод. Пахнет мхом и землёй.

Этот лаз вырыла моя прабабка, он ведёт вниз к реке, где в камышах у берега спрятана старая, но быстрая лодка.

Раз мне нельзя остаться, то надо уходить. Но не с драконами. Прости, генерал Гроган, но мы больше не увидимся!

Медлить нельзя.

Я ныряю в узкий лаз и на четвереньках ползу вперёд.

Местами становится так тесно, что я практически ползу ползком, больно ударяясь плечами об острые камни и грубые коряги.

Заплечный мешок я толкаю перед собой, немного расчищая дорогу.

Перед лицом навязчивым маячком летит магический светлячок.

С каждым движением тоннель всё сильнее уходит вниз, к реке, а воздух становится всё тяжелее и зловоние.

Влажный, землистый, с привкусом плесени и затхлой болотной воды.

Я не останавливаюсь ни на минуту, работаю локтями, цепляюсь пальцами за влажную землю, глубоко забивая её под ногти. Прошло уже две четверти часа, а выхода не видно.

В какой-то момент я не слышу, нет, чувствую вибрацию земли. Грубый толчок и яростный рёв, что проникает в моё тело через кости.

Такое чувство, что земля не просто дрожит, но и стонет.

Вот только я уверена, что это драконы. Скорее всего, генерал Гроган заметил мою пропажу.

Снова и снова земля содрогается от его приказов и трепещет под ногами конницы его армии — он отправил за мной погоню. Только я не понимаю — зачем?

Какое ему дело до старой «ведьмы»?

Не понимаю.

Он же не знает, не мог догадаться, кто я!

Встряхиваю головой и ползу дальше.

До моим подсчётам до реки осталось совсем чуть-чуть. Нужно напрячься.

Лодка привязана у самого берега в густом тростнике. Главное, вывести её на быстрину…

Со всей силы толкаю мешок вперёд и лечу куда-то вслед за ним.

Лаз неожиданно заканчивается.

Я вываливаюсь из-под корней. Ночной воздух обжигает лёгкие. Я делаю три жадных вдоха.

Я осторожно шарю руками в траве, мне нужно найти мешок. А мой спутник — светлячок где-то затерялся.

Скупой, металлический лязг стали, вытаскиваемой из ножен, звучит совершенно неожиданно и страшно.

— Попалась, ведьма! — гремит надо мной чей-то озлобленный голос.

Свет факелов бьёт прямо в глаза ослепляя.

Четыре мрачные тени мечутся рядом со мной, подхватывают под руки и вздёргивают с колен. По неопрятной форме, трёхдневной щетине и запаху дешёвого пойла узнаю в них крепостных стражников.

Моё сердце проваливается в пустоту.

Я не успела.

Комендант решил подстраховаться — отправил своих людей сидеть в засаде. Конечно, к моей избушке они побоялись подходить, решили переждать внизу, у реки.

А я сама вывалилась из лаза им в руки.

— Сынки, — шепчу жалостливо. — Пустите, богов ради…

От страха меня бьёт крупная дрожь.

— Сдурела, ведьма? — рявкает один. Его я раньше никогда не видела в крепости, и это плохо. Я не лечила его и не помогала его семье. Уговорить такого отпустить меня не выйдет. — Комендант приказал притащить тебя в крепость. Любой ценой.

Осторожно рассматриваю грузного стражника, лицо которого покрыто старыми шрамами. Он ухмыляется, упирая мне в заполошно поднимающуюся грудь свой клинок.

— Или убедиться, что ты мертва, — шипит второй, грубо толкая меня вбок, отчего лезвие рассекает верёвки на вороте хитона.

Ледяные капли струятся по спине.

— Странно, что от близости с чёрным драконом ты ещё не сдохла.

— Или тебя не сожрал рарх, говорят, они питаются старыми девами. А ты очень старая…

— Заткнулись! — рявкает тот, что с обезображенным лицом.

Сучковатые ветви деревьев застыли в мёртвой тишине, под ногами не шелохнётся трава, но сама земля гудит под ногами. С каждой секундой тревожный гул нарастает.

— Тихо, — сжимает руку в кулак главный и с напряжением всматривается в темноту. — Погасить факелы!

— Но…

— Выполнять!

Небольшой отряд приходит в движение. Меня грубо толкают в сторону. Мокрые стебли камыша цеплялись за полы моего старого плаща.