Очень хочется закатить глаза.

В заключение она говорит мне, что я никогда не забывал принять очередную дозу наркотиков, а вот на встречи с ней смею опаздываю.

 У меня уже шею сводит от бесконечных кивков.

— Вы правы, — говорю я с запинкой. — Это безумие какое-то. Я раньше никогда об этом не думал. Как же странно, что ты можешь повторять одни и те же ошибки, даже не замечая этого. В смысле, даже не осознавая, что используешь прежние деструктивные схемы поведения.

Она выставляет руку вперед, призывая меня к молчанию, так что я затыкаюсь.

— Ник, ты пытаешься сказать, что это я руководствуюсь одними и теми же деструктивными схемами поведения?

Я не совсем понимаю, к чему она клонит, так что просто склоняю голову набок, как собака, внимательно прислушивающаяся к словам человека.

— Ник, ты сказал «ты можешь повторять». Но ты говорил не обо мне, не так ли? Ты имел в виду себя. Именно поэтому мы и настаиваем, чтобы клиенты использовали слово «я», когда делают подобные заявления. Каждый из нас должен в полной мере осознавать, что говорит только за себя, понимаешь?

Я вновь машинально киваю головой.

— Ага, — говорю я, — вы правы. Это я продолжаю совершать одни и те же ошибки снова и снова. Но я хочу измениться. Правда. И я пытаюсь это сделать. Делаю первые шаги в нужном направлении. Я знаю, с чего должен начать.

Я громко сглатываю, задыхаясь из-за невидимого ничего. К глазам подступают горячие слезы. Такого в моем плане не было. Я же просто собираюсь соврать Мелани, чтобы она вернула мне кое-какие привилегии.

Но когда я пытаюсь продолжить говорить, то мой голос ломается на первом же слоге.

Комната расплывается перед глазами. Я инстинктивно пытаюсь сделаться как можно меньше. Скрещиваю руки, обнимая себя за плечи, дрожу.

— Мне нужно — совладать с голосом удается, но кажется, что звучит он откуда-то издалека — расстаться с Зельдой.

По лицу текут слезы, нижняя губа дрожит, я раскачиваюсь в кресле взад-вперед, свожу колени, наступаю одной ногой на другую.

— У меня нет выбора, — слышу я собственный голос. — У нас нет ни единого шанса. Я должен отпустить ее. Должен. Вы все мне это говорили, а я все равно на что-то надеялся. Отказывался посмотреть правде в глаза. Но теперь, черт, теперь я не могу вернуться к прежним иллюзиям. Она — отрава для меня. Блять, ради нее я от всего отказался. Но этого оказалось недостаточно и всегда будет недостаточно, поэтому я должен порвать с ней прежде, чем снова сорвусь. Должен, блять, должен. У нас ничего не осталось, абсолютно ничего. Она ураган, она черная дыра. Я это вижу, черт, отлично вижу. И я знаю, что между нами все кончено. Но, Господи…

Мой голос снова срывается и теперь я уже не плачу, а рыдаю. Из носа текут сопли, желудок сводит судорогой.

— Мне так страшно. — Я говорю чистую правду. — Я в полном ужасе. Ведь я люблю ее. Безумно люблю. И сколько бы я не пытался перестать любить ее, ничего не выходило, я просто не в состоянии выкинуть ее из сердца. Я знаю, что никогда не найду человека, способного сравниться с ней. Никогда и никого не полюблю так же сильно, как ее. И еще я знаю, что никогда не перестану мечтать о ней. Каждый день, каждую ночь. Я должен продолжать жить с этим грузом, понимая, что она больше не будет моей. Должен. Но мне очень страшно.

Я закрываю лицо руками. Плакать больно, рыдания душат. Приходится бороться за каждый вдох. Глаза у меня зажмурены. Я забираюсь в кресло с ногами, съеживаюсь в комок.

— Эй! — кричит мне Мелани и дважды хлопает в ладоши. — Ник, зачем ты прячешься?

Я дышу, дышу, дышу, дышу, дышу.

— Ник, — повторяет она, наклоняясь вперед, упершись локтями в свои желеообразные колени. — Ник, послушай меня. Мне нужно, чтобы ты выпрямился. Окей? Выпрямись сейчас же.

Я пытаюсь сделать как она велит.

— Окей, славно. А теперь я хочу, чтобы ты опустил обе ноги на пол. Отлично. Почувствуй ковер под ногами. Я хочу, чтобы ты вновь обрел душевное равновесие. Когда у тебя начинается приступ паники, вот как сейчас, то ты своими действиями только ухудшаешь ситуацию. Паника — это план бегства, способ, который люди используют, чтобы уклониться от проживания настоящих эмоций. Паникуя, ты доводишь себя до такой степени неадекватности, что переживаешь уже не из-за реальных проблем, а из-за самого приступа паники. Понимаешь? Если все время бежать от своих чувств, то никогда не научишься справляться с ними. В данный момент ты напуган. И расстроен тоже, но, в основном, напуган. Поэтому я хочу, чтобы ты сейчас мысленно обследовал свое тело. Попытайся понять, где именно скрывается твой страх. В голове? В животе? В ногах? А потом прими страх. Исследуй его. Попытайся отыскать его истоки. Ник, поверь мне, боязнь страха всегда хуже, чем сам страх. Потому что, когда ты примиряешься со страхом, становишься с ним единым целым, то он утрачивает свою силу. И в конце концов исчезает полностью. После чего ты обретаешь свободу. Но Ник, если ты продолжишь убегать, то никогда не совладаешь со своими чувствами. Старые страхи и душевные травмы будут преследовать тебя до конца жизни. Ты меня понимаешь?

Я отвечаю, что да, вытирая нос рукавом. Я больше не плачу. Глаза опухли, в горле саднит.

— Отлично, — она резко выпрямляется, из-за чего ее спина хрустит. — Послушай, мне нужно обсудить с тобой еще кое-какие вопросы. Но сперва я хочу сказать тебе две вещи. Первое: поверь мне, ты абсолютно не способен кого-либо полюбить. Твои чувства к Зельде, на самом деле, следует называть иначе.

Я сжимаю руками металлические подлокотники и стискиваю зубы.

Но не говорю ни слова.

Равнодушно улыбнувшись мне, она продолжает:

— Зельда тебя использовала. Она начала стареть и наверняка испугалась, поскольку, судя по твоим словам, всегда была озабочена собственной внешностью. И тут появляешься ты — молодой, симпатичный, всецело преданный ей — чем она и решает воспользоваться. До твоего благополучия ей дела нет. С твоей помощью она удостоверяется, что все еще остается привлекательной, как на физическом уровне, так и на эмоциональном, а затем обманным путем вновь подсаживает тебя на наркотики. Ты прав, Ник, она — черная дыра. Так что никакой любви между вами нет, как бы сильно тебе не хотелось в это верить. Только созависимость и взаимная эксплуатация.

Возражать ей я не могу, так что просто делаю глубокие вдохи через нос и киваю головой. Ну, а что мне еще остается? Мне нужна ее благосклонность, если хочу выбраться отсюда. Так что, я киваю и киваю, как полный идиот.

А Мелани все улыбается, раздуваясь от самодовольства.

— Напоследок я хотела бы еще обсудить с тобой твое расписание по «12 шагам». Помнится, ты говорил мне, что не веришь в программу «12 шагов», я права?

Я снова стискиваю зубы.

— Ну, нет, не совсем так. Я просто хочу сказать, что несколько разочаровался в ней, понимаете? Каждый раз, когда я возвращался к трезвой жизни, то фанатично следовал заветам программы. Я полностью посвящал себя ей: каждый день ходил на собрания, работал с наставником, штудировал заветы «12 шагов» и другую сопутствующую литературу столько раз, что уже наизусть эти книги могу цитировать. Но проблема в том, что несмотря на все мои усилия рецидивы продолжают повторяться, понимаете? И я понятия не имею, случается ли это из-за того, что программа мне не подходит или потому что я что-то делаю неправильно.

Теперь уже Мелани кивает с умным видом.

— А что насчет Высших Сил? Что ты можешь сказать по этому поводу?

Я хрущу костяшками левой руки.

— Не знаю. Наверное, проблема тут та же самая. Я отчаянно стремлюсь уверовать, понимаете? Молюсь, медитирую, изучаю соответствующую литературу. Но мне это никак не помогает, срывы продолжаются, и поймите, в глубине души, после всего, что было, я по-прежнему остаюсь атеистом.

Мелани почему-то продолжает кивать головой.

— Хорошо, Ник, это рядовая ситуация. Но дело в том, что без программы «двенадцать шагов» и без веры в Высшие Силы у тебя ноль шансов на «трезвую» жизнь. Я впечатлена твоим прогрессом в области отношений с девушкой и собиралась снять тебя с испытательного срока, чтобы ты мог выезжать за пределы центра вместе с другими клиентами, но, боюсь, что я не смогу сделать этого, если ты не согласишься ходить на собрания «12 шагов», как минимум, шесть раз в неделю. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее выбрал себе наставника и вместе с ним начал работать над «шагами», хорошо? Это твой единственный шанс, Ник. Поверь мне, ты ничем не отличаешься от миллионов других людей, чьим жизни изменились благодаря программе «12 шагов».