— Конечно, — говорю я, — кажется, это будет полезно.
Я наконец отваживаюсь взглянуть на него и вижу, что он прямо сияет, гордясь тем, что сумел так быстро меня переубедить.
— Что же, хорошо. Я тебя тут высажу, но мне нужно, чтобы ты прямо сейчас зашел в офис и отметился там. Я обязательно с тобой первым переговорю в понедельник. И серьезно, Ник, если ты захочешь посумасбродствовать, то скажи кому-нибудь из парней, чтобы он мне позвонил. Автобусная остановка вон там, ниже по дороге, и я не хочу, приехав сюда в понедельник выяснить, что ты решил меня кинуть.
С его стороны очень любезно показать мне дорогу к остановке и лишь потом продолжить говорить.
— Помни о том, что Бог создал эту программу для тебя и для меня и для все остальных зависимых. Тебе нужно только позволить нам о тебе позаботиться и тогда начнешь выздоравливать. Понял?
Я киваю.
— Ага, — говорю я, — спасибо вам.
Он помогает мне вытащить вещи из багажника, и мы пожимаем друг другу руки.
Он бросает мне:
— Удачи!
А потом садится в свою дорогую машину и уезжает.
Я не делаю все в точности как он велел.
Я сижу на бордюре и курю сигарету.
Куда ни глянь — дома унылые и полуразвалившиеся.
Я напеваю себе под нос песню Talking Heads.
Повторяю одни и те же слова снова и снова.
This is not my beautiful life
This is not my beautiful life.
Я закрываю глаза.
Держу их закрытыми.
Но лучше не становится.
Я все еще здесь.
И на другую жизнь рассчитывать не приходится.
Глава шестнадцатая
Итак, я пережил первую ночь. Хотя и проснулся от собственного крика, не понимая, где, черт возьми, нахожусь. Но потом я повернулся и увидел своего нового соседа, сидящего на узкой кровати, встроенной в стену, и по его лицу догадался, что напугал его до усрачки.
Я перед ним извинился. Он хмыкнул, улегся обратно и повернулся лицом к сероватой стене. Натянул одеяло так, что голова почти скрылась из виду.
Сейчас выходные, поэтому, насколько я понял, разрешается поспать подольше, но мне это не особо помогает. Образы из недавнего кошмара снова и снова проносятся перед моим расфокусированным мутным взором. Мне снилась Зельда. Разумеется. Ей дали некий яд, и она умирала на полу в доме моего отца в Пойнт Рейес. У меня никак не получалось правильно набрать телефонный номер и позвать на помощь. Я не мог дозвониться до больницы. Все было закрыто. Никто не отвечал на мои вопросы. В конце концов, кто-то сказал, что мне ее уже не спасти. Ее больше нет. Этот человек заявил, что мне остается только похоронить ее. Я обнимал ее, захлебываясь криком.
Черт возьми.
Даже после всего, что случилось, она по-прежнему снится мне почти каждую ночь. Я все жду, когда же начнутся сны о Сью Эллен, но этого не происходит.
Как бы то ни было, я отказываюсь от надежды снова заснуть. Не бывать этому. Кроме того, я решаю, что лучше свалить отсюда до того, как я достану соседа по комнате больше, чем сейчас — несмотря на то, что он ведет себя как придурок.
Нет, на самом деле, он вряд ли является придурком. Он просто абсолютно неотличим от большинства других местных парней.
Прошлым вечером я сидел в маленьком дворике с несколькими молодыми парнями, болтал с ними. Они все выглядели одинаково — загорелые, мускулистые, с короткими волосами, спереди зализанными гелем. Они курили Мальборо, расспрашивали меня насчет наркоты и девчонок и после каждой истории пытались похвалиться, что в их жизни бывали случаи и покруче. Там было и несколько парнишек-хипстеров — взлохмаченные волосы, косые челки — кроссовки от «Converse» — узкие джинсы. Но и они ничем особо не отличались от остальных. Говорить они могли только о наркотиках и о том, как хотят с кем-нибудь потрахаться — явно кайфовали, хвастаясь, что принимали больше наркотиков, чем кто-то другой. Даже некоторые из парней постарше подходили к нам и тоже говорили про наркотики, секс и о том какую дичь станут вытворят, когда свалят отсюда.
Никто не заикался о надежде. Казалось, все только и мечтают, что выбраться отсюда. Поэтому я курил одну сигарету за другой. И начал придумывать, как именно покончу с собой.
Ребята, такая жизнь усилий не стоит.
Но наступил новый день.
Солнце греет сильнее, чем прежде — на смену зиме приходит весна. Разумеется, я пиздецки устал, но соглашаюсь сходить вместе с несколькими другими парнями на встречу по «12 шагам», просто чтобы посмотреть, как тут все устроено, понимаете? Двум мужчинам из этой компании хорошо за сорок, и вчера ночью они не принимали участие в разговоре, может это что-то да значит.
И, как бы то ни было, собрание всего в паре кварталов отсюда, почему бы не прогуляться вместе.
Слава Богу, что мама прислала мне эти пачки сигарет, когда я был в «Safe Passage», иначе без них, боюсь, у меня совсем бы крыша поехала. Но она их прислала, и поэтому я курю все утро.
Насколько вижу, городок довольно пустынный — его рвут на части сети супермаркетов и кафе с фаст-фудом. Все дома похожи один на другой, стоят, тесно прижавшись друг к другу, а перед ними зеленые газончики, смехотворно неуместные в этом засушливом пустынном месте.
Мы проходим мимо заправки с большим мини-маркетом, и один парень из общежития, Питер, говорит мне, что именно тут все закупаются конфетами, газировкой и сигаретами. Я его благодарю.
Напротив здания, где проходят собрания, есть небольшой парк, там снуют туда-сюда подростки-скейтбордисты. Меня забавляет то, какими злыми, яростными и полностью сосредоточенными на своем деле они пытаются казаться — все с пирсингом, с татуировками, с яркими волосами и с кошельками на цепочках — орут друг на друга, плюются и все время повторяют «чувак, чувак».
Но все-таки некоторые из них чертовски круты, и я внимательно наблюдаю за ними, избегая разговоров с людьми, столпившимися перед входом в здание.
В такие моменты, перед началом собраний и после того, как они заканчиваются, всегда чувствуешь себя чертовски некомфортно.
Блин, а ребята в ЛА еще устраивали посиделки с кофе примерно за час до начала собраний. Большинство участников собраний там переговаривались друг с другом, отпускали шуточки и всегда — всегда — смеялись и похлопывали друг друга по спине. Что же до меня, то, признаться (за исключением тех случаев, когда я приходил с парой друзей), я на этих посиделках прослушивал старые голосовые сообщения или писал кому попало, просто чтобы создать видимость бурной деятельности.
Поскольку я тут новенький, разные мужики подходят ко мне, представляются и говорят: «Добро пожаловать». Я не знаю, что делать, кроме как благодарить их и снова притворяться, что мне пора заняться другими важными делами. Я раз десять прогуливаюсь к урне для кофейных стаканчиков и возвращаюсь назад — хотя кофе у меня при себе нет.
Наконец объявляют о начале собрания и я занимаю свое место.
Освещение тут чертовски яркое, вероятно, из-за того, что собрание проходит в школьном спортзале.
И вот начинается собрание, в точности повторяющее все прочие собрания, где мне доводилось присутствовать.
Блин, я помню, как круто было впервые попасть на подобную встречу.
Я на тот момент уже несколько дней провел в своей первой реабилитационной клинике и врачи пришли к выводу, что меня можно отправить на собрание вместе с остальными пациентами.
Нам пришлось ехать на обычном городском автобусе до района Марин и по дороге я расспрашивал всех соседей, что именно там будет происходить, поскольку у меня самого даже догадок никаких на этот счет не было. Но их объяснения ничего не проясняли.
Во время первой части собрания, пока зачитывали общие правила и все такое, я по-прежнему ничего не понимал, но потом пожилая британка сделала шаг вперед и начала рассказывать нам свою историю. Это было так странно. В смысле, несмотря на то, что она являлась представительницей другого поколения и судьба ее сильно отличалась от моей — когда она начала объяснять почему сделалась алкоголичкой и какие ощущения ей дарила выпивка и как она потеряла контроль над своей жизнью — это все было полностью созвучно моим переживаниям, моему опыту. Тут-то я и осознал впервые, что действительно являюсь алкоголиком.
