— Господи, Ник, — говорит он громче, чем следовало бы. — Ты действительно ждешь, что я в это поверю? Напрасно. Я не собираюсь спокойно сидеть сложа руки, позволяя тебе вешать мне лапшу на уши и наблюдая за тем, как ты рушишь свою жизнь. Тем более, ты еще и жизнь Сью Эллен пытаешься уничтожить. Моя наставница меня сегодня в сторонку отвела после общего собрания. Она мне все объяснила. Ты токсичен, чувак, и до тех пор, пока ты остаешься частью нашей общины, мы все подвергаемся опасности. Кроме того, мы же оба знаем, что никого ты любить не способен. Ты что, уже забыл о том, что сперва нужно научиться любить себя? Что в таких делах спешка недопустима?

Я непроизвольно сжимаюсь.

— Ничего страшного, — говорю я, громко выдыхая. — Блин, да знаю я, что мне еще предстоит серьезно над собой поработать. И что к Сью Эллен это тоже относится. Но с чего ты взял, что мы забросим это дело только потому, что из центра ушли? В смысле, нам ведь даже психологи там внушали, что заниматься этим предстоит всю жизнь. Чтобы любить себя не нужно вечно торчать в Safe Passage Center. Поверь, я совершенно не хочу подвергать опасности тебя или кого-то другого. Но я и не думаю, что мои решения могут как-то на вас повлиять. Я хочу сказать, что у каждого человека своя голова на плечах есть. Верно?

Джейсон только ускоряет шаг.

— Ник, послушай меня, ты совершаешь ошибку. И больше всего меня бесит, что ты еще и Сью Эллен собираешься с собой на дно утянуть. Ты обуза, Ник. Я-то знаю. Вспомни, как часто ты у меня деньги одалживал, с тех пор, как попал в центр. Кучу раз, не так ли?

Он делает паузу, наверное, чтобы дать мне возможность ответить, и я говорю полушепотом:

— Не знаю. По твоему поведению всегда создавалось впечатление, что ты действительно хочешь помочь. У меня сейчас совсем нет денег и это хреново. Но я обязательно тебе все верну. Когда я закончу вторую половину книги, то получу большую часть аванса. Вот еще одна причина, почему я мечтал поскорее выбраться оттуда -хочется снова заняться делом и самому себя обеспечивать.

Он смеется, хотя вид у него совсем невеселый.

— Твою книгу, гм? Ну да, конечно. Может быть, Сью Эллен и ведется на эту чушь, но я — точно нет. Ты мошенник, Ник — ты пиявка. Черт, я и сам таким раньше был. Именно поэтому я вижу тебя насквозь. Мы слеплены из одного теста, чувак. И, как оно там говорится: «Мошенника вокруг пальца не обведешь»? Это правда. Моя наставница четко сказала, что я не должен с тобой общаться после того, как ты покинешь центр, но я все-таки пустил тебя на одну ночь. А еще она сказала, что если мне когда-нибудь все же доведется с тобой заговорить, то я должен сказать тебе только одно: отправляйся лечиться в Нью-Мексико, как они и предлагали. Ну вот, сказал. По правде говоря, Ник, я считаю, что это твой единственный шанс.

— Что же, — говорю (а точнее, громко ору) я. — Знаешь, что говорил Джимми Клифф по этому поводу? «Лучше умереть свободным человеком, чем превратиться в марионетку или раба».

Джейсон смотрит на меня так, словно перед ним пустое место.

— Чувак, ты полностью захвачен зависимостью. Даже не знаю, есть ли смысл с тобой сейчас разговаривать. Ты бредишь. Больно на это смотреть.

Я поворачиваюсь к двери, влезаю в старую армейскую куртку, которую мне подарил бывший сосед по комнате.

— Как скажешь, — говорю я ему уже тише. — Я пойду покурю. Но тебе бы стоило вспомнить, что когда ты был одержим Джесси, то я тебя ни словом не упрекнул — ни разу. Я тебя поддерживал. Я тебя поддерживал, потому что раньше я тебя, блять, уважал.

Ответить он не успевает. Я выхожу в холодную-холодную ночь, напоследок со всей дури хлопнув этой сраной дверью.

Глава тринадцатая

Ветер проносится мимо стерильных номеров, похожих на офисы какой-то корпорации — все вокруг залито резким желтым цветом, исходящем от ламп, установленных в деревянных ящиках с увядшими цветами, расставленных по всей территории отеля, а на земле здесь какое-то жалкое подобие брусчатки. Ветер бьет прямо в лицо, пока я спускаюсь по лестничным ступенькам, одновременно пытаясь вытащить сигарету из пачки. Во дворике есть несколько пластиковых стульев, я плюхаюсь на один из них — и поворачиваю голову, немного удивленный, услышав щелчок замка на двери номера, расположенного под номером Джейсона. Сперва я решаю, что сейчас придется извиняться за курение под чьей-то дверью, но потом вижу лицо выглянувшего человека и вскакиваю на ноги.

— Ох черт, Сью Эллен! Это твой номер?

Она удивлена не меньше моего.

Сцепляет руки в замок, испуганно округляет глаза и вроде как отступает на шаг. Есть в ее голосе что-то такое, что советует не подходить слишком близко, соблюдать безопасную дистанцию, хотя вслух она ничего подобного не говорит.

— Ох, Ник. Да. Вау, я не ожидала, что ты так быстро сюда приедешь.

— Я тоже. Но, гм, они смогли отловить доктора и выдать мне нужные лекарства раньше, чем рассчитывали. Хочешь сигаретку?

Я протягиваю ей пачку.

Ее бледные, маленькие пальчики вытаскивают одну сигарету. Она тоже садится на дешевенький стул, но не на тот, что рядом со моим. Я зажигаю ей чертову сигарету, а потом просто делаю это — целую ее в лоб, шепча:

— Все хорошо. Все будет в порядке. Не волнуйся. Спешить нам некуда.

После чего наклоняюсь и целую ее в губы.

Она отстраняется через несколько секунд.

— Извини, — говорит она резко, тело ее напряжено, поза закрытая — кажется, что она настроена чуть ли не враждебно. — Слушай… Я не уверена, что у нас что-то получится. В смысле, все кругом твердят, что ты погибнешь или попадешь в беду, если не поедешь лечиться в Нью-Мексико. Я не могу это просто проигнорировать. От меня все друзья отвернулись. Словно я прокаженная. Так не должно быть, Ник. Это неправильно.

Я отворачиваюсь от нее и со всей силы пинаю ближайший пластиковый стул — безучастно наблюдаю за тем, как он врезается в один из ящиков с цветами, из-за чего в воздух поднимается облако пыли, а на брусчатку падает несколько гвоздик, издалека похожих на пластиковые. Звук удара эхом разносится по дворику — усиливается — отражается от стен — получается настолько громким, что я даже слегка удивляюсь.

Я издаю звук, похожий на «гррр» и топаю по земле ушибленной ногой.

— Это же полная херня. Ну, извини, но я-то торчу в таких вот реабилитационных клиниках с восемнадцати лет и меня порядком заебали их дерьмовые манипуляции. На самом деле они понятия не имеют о чем говорят. Они ведут себя так, словно наделены божественной властью и в получают инструкции прямиком от Господа. Но это вранье. И, как ни крути, это бизнес. Владельцы клиник зашибают кучу бабла, и чтобы выманивать деньги, им необходимо делать вид, будто они являются истиной в последней инстанции и в точности знают, где пролегает грань между добром и злом. Именно поэтому, если ты ставишь под сомнение их доктрины, то они должны настроить всех против тебя — в противном случае иллюзия абсолютной власти пропадет.

Я прижимаю зажженную сигарету, которую все еще держу в руках, к сероватой штукатурке. В воздухе вспыхивают искры, красные и оранжевые точки. Оставшийся жалкий окурок я давлю носком кроссовки. Глаза мои устремлены на край стены, туда, где мягкие перекрытия и никакого камня.

Вдох. Задержать дыхание. Выдохнуть. Не спешить… спокойно и медленно.

— Суть в том, — говорю я, несколько успокоившись, — что их власть зиждется на страхе. Они контролируют нас, чтобы тянуть из нас деньги и удовлетворять собственное эго. Но такие люди, как мы с тобой, Сью Эллен, представляют угрозу для системы. Если они не превратят нашу историю в устрашающий пример для других, то созданная ими иллюзия власти рассыплется, и им перестанут носить бабло. Понимаешь? Они нас просто запугать пытаются. Но истина в том, что я, черт возьми, люблю тебя. Что в этом может быть неправильного? Я, блять, точно знаю, что смогу держаться без срывов и построить нормальную жизнь, только если мне будет за кого держаться — будет за что сражаться. Мы вместе можем построить жизнь, которая будет стоит того, чтобы ее прожить. И никто не сможет навредить нам.