— Разумеется, — продолжает она, бросив взгляд на коллег-психологов, будто бы пытаясь впечатлить их своим сволочизмом. То есть, ее умением справляться с такими невыразимо ужасными преступлениями, как мое. — Разумеется, у тебя есть право выбора. Но если ты решишь отклонить это предложение, то я вынуждена буду попросить тебя покинуть центр через час. Если же ты согласишься, то проведешь здесь еще одну ночь, попрощаешься со всеми, а утром поедешь в аэропорт. У тебя есть только два варианта — и ответ мне нужен прямо сейчас, мы должны действовать в интересах других клиентов центра.

Я приказываю себе не плакать. Нельзя доставлять ей такое удовольствие. Но плачу все равно. Ничего не могу поделать.

Целый год?! В центре пустыни в Нью-Мексико? Окруженный одними ебаными мужиками? Да ни за что на свете. Я уже однажды жил в мужском общежитии. И этот пиздецовый дом мне до сих пор в кошмарах снится. Я там неделю продержался. Дольше жить было невозможно. Обстановка там была до жути депрессивная. И вот чего я не мог понять: как люди должны оставаться в завязке, если они ненавидят свою жизнь? Бля, моя воля к жизни и так-то не особо сильна. Если мне придется целый год жить в подобном местечке, то я сорвусь, точно знаю, или самоубийство совершу. Нет ничего хорошего в том, чтобы быть «чистым» и несчастным. Жизнь того не стоит. Я иногда думаю, что если бы владел общежитием для завязавших наркоманов, то сделал бы все возможное, чтобы мои постояльцы вновь начали получать удовольствие от жизни. По крайней мере, я уверен, что мне именно это помогает оставаться «чистым». Что касается Галлапа… Мелани уверена, что если я туда не поеду, то умру через три месяца. Ну, а я могу вас заверить, что умру через три месяца, если туда поеду.

Тут уж, блять, без вариантов.

Разумеется, у меня нет денег. Буквально ноль долларов и ноль центов. Слава Богу, что мама мне хоть пачку сигарет отправила, так что они есть, но их наличие никак не поможет с покупкой еды, поисками жилья и оплатой проезда. Я охренительно сильно рискую.

Но Сью Эллен мне поможет. Точно. К тому же, я ведь уже ее втянул во все это дерьмо — сказал, что люблю ее — ее одну — что мы будем вместе — что мы созданы друг для друга. Так насколько же надо быть мудаком, что теперь, когда нас застукали, просто съебаться куда подальше и бросить ее одну?

Пошли они все нахрен, с меня хватит.

Я смахиваю дурацкие слезы с глаз. Встаю на ноги.

— Все понятно, — говорю я громким дрожащим голосом. — Пойду собирать вещи. Не волнуйтесь, через час ноги моей тут не будет.

Мелани тут же вскакивает с кресла и преграждает мне путь.

— Не делай этого, Ник. Это будет худшая ошибка в твоей жизни. Ты должен меня послушать.

Я слышу страх и панику в ее голосе, что еще больше убеждает меня в правильности принятого решения.

— Мне жаль, — говорю я ей — настолько отстранено, насколько могу.

Я иду к двери. Мне и правда все это окончательно осточертело. Просто обхожу Мелани и делаю еще несколько шагов.

— Действительно думаешь, что любишь ее? — спрашивает она, обращаясь к моему затылку. — Верно? Ох, мальчик, тебя ждет еще одно потрясение. Мне жаль тебя, Ник. Правда. Но я не могу спасти тебя от саморазрушения — и, очевидно, что ты тоже себя тоже не контролируешь. Что же, хорошо, ступай собирать вещи. Я пока подготовлю документы, необходимые для выписки, они будут ждать тебя в головном офисе, когда закончишь.

Я выхожу на улицу, к солнцу, быстро опускающемуся за горизонт, иду вверх по тропинке — надеюсь, в последний раз. Руки дрожат.

Что же мне теперь делать?

Глава двенадцатая

Выручает меня парнишка-адвокат по имени Джейсон — по крайней мере, предоставляет убежище на одну ночь. Он уже переведен на Дневную программу, у него есть комната в отеле «Residence Inn», и поэтому он (пусть и неохотно) позволяет мне переночевать там. Но хочет, чтобы я убрался на следующий же день. Честно говоря, мне кажется, что он бесится из-за всего случившегося. Он-то точно знал про меня и Сью Эллен. Мы раньше все время вместе тусовались. Я действительно считал его своим другом — одним из лучших друзей в этом центре. Мы болтали, шутили, делились секретами и играли в «Эрудит». А теперь, когда меня застукали, он внезапно ведет себя так, словно я опасный хищник. Блин, да ведь он сам втюрился в девчонку по имени Джесси, девушку по вызову и постоянно пытался встретиться с ней. И он бы с ней воссоединился, если бы она его сама не послала.

Так что, его надменное поведение аля «Я-идеальный-излечившейся-пациент» меня раздражает. Но поделать с этим ничего нельзя. Комната-то его мне нужна. К тому же, я успел переговорить со Сью Эллен, пока еще был в центре, и она быстро протараторила, что мама сняла для нее номер в этом же самом отеле, чтобы она провела там несколько ночей — перед тем как улетит обратно в Южную Каролину.

Не думаю, что мы захотим ночевать вместе. Слишком уж напряженная обстановка вокруг. Но нам не терпится встретиться и нормально поговорить, так что короткая остановка у Джейсона — идеальный вариант.

Он привез меня в отель на своей дурацкой арендованной машине, и я отнес сумку в его комнату. Из имущества у меня только сумка и есть, да еще рюкзак и гитара из «Safe Passage Center». Думаю, я имел полное право ее забрать.

Джейсон расхаживает туда-сюда, от стены к стене, по липкому, потертому ковру с узорчатым рисунком — ковер серовато-черного цвета, вероятно, такой выбрали, потому что на нем пятна не видны.

Но в целом это очень даже неплохой номер с отдельной гостиной, диванчиком и мини-кухней, где есть вся необходимая техника. На одной из стен висит абстрактная картина, подобранная под цветовую гамму номера, эдакое бездарное подражание работам Миро.

— Ладно, Ник, ладно, — говорит Джейсон, и по его тону легко понять, что друзьями мы больше не являемся. — Я пытаюсь спокойно относиться ко всему случившемуся, но мне нужно знать, что ты собираешься делать дальше, понимаешь? Я не могу позволить тебе оставаться здесь больше, чем на одну ночь, окей? Сам со своими проблемами разбирайся.

Кажется, я слегка закатываю глаза.

— Разумеется, — говорю я ему, уставившись на дешевое подобие мраморной плитки в кухне. По линии плиток к раковине ровным строем шествует вереница муравьев — все двигаются идеально, в едином темпе — не выходят за линию — инстинктивно, бездумно трудятся, трудятся, трудятся — прислуживают королеве — и все они абсолютно одинаковые.

— Ну и? — настойчиво, с нажимом интересуется Джейсон. — Что ты намерен делать дальше?

Мое внимание полностью приковано к цепочке слепо подчиняющихся воле природы муравьев.

— Честно говоря, — начинаю я — отстранено — спасаясь от ужаса и унижения в собственном сознании. Представляю, как наблюдаю за за самим собой, разглядывающим муравьев, притаившись в углу на сероватом потолке, — честно говоря, план еще не до конца продуман. Я хочу быть со Сью Эллен. Готов поехать вместе с ней в Южную Каролину, если придется. Я люблю ее, чел, правда. И собираюсь заботиться о ней. Но, слушай, я действительно тебе очень благодарен за то, что разрешил остаться здесь на ночь. Завтра я отсюда свалю, обещаю. Это только на одну ночь. Ты был очень добр ко мне, чувак. Я рад, что могу назвать тебя своим другом.

Это правда — все, за исключением того, что он мудила. И он все равно продолжает шляться туда-сюда, правой рукой проводя по своим прилизанным волосам.

Вот же странность, готов поклясться, что люди реально способны менять свою внешность, подстраиваясь под окружающую обстановку и других представителей выбранной профессии. Вот возьмем, к примеру, Джейсона. Он юный юрист с Манхэттена, и выглядит он в точности, как чертовые юные юристы с Манхэттена — самоуверенный, красивый, гладко выбритый, в дорогой одежде и со скользкими зализанными волосами. В целом, производит впечатление скользкого типа, настоящего подонка. Типичный такой подонок-красавчик. Недалеко ушел от Кристиана Бейла в «Американском психопате», понимаете? У них много общего.